Красный Корсар - Джеймс Фенимор Купер

– Не оплакивайте этой потери, – сказал священник кротким голосом. – Он рано вас покинул, но умер такой смертью, какую могли только пожелать ему близкие люди.

– И никто не передаст потомству славу его имени и память о подвигах! Не виден ли в этом перст Провидения, карающий меня за непослушание любившему меня, но строгому отцу?

– Кто может знать пути Провидения? Мы должны подчиняться ему, не сомневаясь в справедливости его решения.

– Но, – возразила она, – неужели одной жизни было недостаточно и я должна была лишиться тогда всего, что мне было дорого?

– Подумайте: все, что ни происходит, случается по воле высшего помысла, проявляющего высшую справедливость.

– Да, ваша правда, надо нести свой крест. А вы как живете с того времени?

– Я бедный пастырь разрозненного стада. Много я исколесил морей, много чего видел. Из восточной Индии я вернулся в свое отечество и там получил разрешение отправиться на корабле своего старого друга. Да, дружба наша с капитаном еще старше нашей с вами.

– Милостивая государыня, – вмешался в разговор мистер Бигнал, будучи не в силах дальше скрывать свое волнение. – Прошло уже более полстолетия с того времени, когда мы с ним посещали школу. Как часто мы вспоминаем с ним в этой поездке о былом! Очень рад, что судьба подарила мне возможность познакомиться с вами.

– Она дочь покойного капитана и вдова сына нашего старого командира, контр-адмирала де Лэси! – сказал с поспешностью священник.

– Я знал и того, и другого: оба были храбрые моряки и прекрасные товарищи; очень рад принимать у себя приятельницу моего друга и родственницу двух таких заслуженных офицеров.

– Де Лэси! – раздался взволнованный голос.

– Да, по закону я ношу это имя, – сказала в слезах старшая дама, которую мы будем называть по-прежнему вымышленным ее именем, и прижала к себе свою воспитанницу. – Случайно спал покров с тайны, и я не желаю больше скрывать истину. Мой отец был капитаном адмиральского корабля, и обстоятельства заставляли его оставлять меня в обществе твоего молодого родственника, но он этого не сделал бы, если бы мог предвидеть последствия. Я знала, что он горд, хотя и беден, и боялась вверить ему свою судьбу. Мы были обвенчаны тайно, и никто из наших родителей ничего не знал. Но смерть?.. – здесь голос у нее оборвался, и она знаком просила священника продолжать.

– Мистер де Лэси и его тесть погибли в том же бою через месяц после бракосочетания первого, – сказал священник дрогнувшим голосом. – Вы сами, милостивая государыня, не знаете подробностей их смерти. Я был один при них в этой битве. Кровь их смешалась, и ваш отец, благословляя юного героя, не знал, что он благословляет своего зятя.

– О! Я обманула его доверие. Скажите, узнал ли он перед смертью о нашем браке?

– Нет, де Лэси умер первый на груди вашего отца, который любил его как сына, но другие мысли, а не это ненужное объяснение занимали его.

– Все теперь кончено, – сказала Гертруда, – все кончено и забыто. Теперь я ваша Гертруда, такая, какой вы меня воспитывали.

– Гарри Арк! – закричал вдруг Бигнал, прочистив свой голос ромом. Взяв под руку стоявшего в задумчивости лейтенанта, он вывел его из каюты. – О чем вы думаете, черт возьми? Вы забываете, что до сего времени я так же мало посвящен в подробности вашего поручения, как и премьер-министр его величества. Каким образом я нахожу вас на королевском крейсере, а не в виде пирата на разбойничьем судне? И откуда у этого благородного отпрыска этот прекрасный корабль с таким экипажем?

Уайлдер неохотно стряхнул с себя оцепенение и позволил увести себя с места, куда устремились его мысли.