Тайны Нельской башни - Мишель Зевако

Тяжело вздохнув, она повернулась и направилась к двери.

И только тут с беспокойством заметила, что дверь, которую она оставила открытой, заперта. Беспокойство переросло в ужас, когда Маргарита увидела, что на пути у нее стоят двое мужчин, неподвижные и безмолвные.

– Кто вы? – вопросила она тем высокомерным тоном, в котором сквозила привычная ей гордыня.

Ответа не последовало, и она закричала:

– Ко мне! Ко мне, мои храбрецы!..

Дверь не открылась. На зов ее никто не явился.

Что происходило в башне?.. Вдалеке за дверью она услышала чей-то смех…

На сей раз на лбу у нее выступил холодный пот. Тишина, царившая в камере, этот отравленный юноша, который, возможно, вот-вот упадет замертво, эти двое мужчин в масках, не сделавшие ни жеста… Маргарита почувствовала, как к сердцу подкрадывается страх.

– Кто вы? – повторила она голосом, который, тем не менее, оставался твердым. – Когда королева приказывает, нужно подчиняться! Говорите, кто вы?!

В едином порыве мужчины сорвали скрывавшие их лица маски.

На мгновение Маргарита застыла, словно окаменев от изумления.

Затем черты лица ее исказились. Мертвенно-бледная, она начала пятиться, не сводя выпученных глаз с этих двух лиц, одно из которых было ужасно печальным, а другое – пылало ненавистью, притом что оба походили на посмертные маски.

Маргарита резко поднесла руки к глазам, и ее пробила икота. Захлебываясь словами, королева прохрипела:

– Филипп и Готье д’Онэ! Призраки Нельской башни!

* * *

Буридан даже не пошевелился. Зловещая тишина повисла над этой сценой.

Маргарита Бургундская продолжала отступать до того момента, пока не оказалась прижатой к стене. По пути она задела стол, который пошатнулся: звон оловянных кувшинов и кубков был единственным шумом, раздавшимся в тишине, но никто из присутствующих не обратил на него внимания.

Они переживали незабываемую минуту тревоги.

Маргарита – в остром ужасе от этого видения, которое, благодаря суевериям того времени, казалось возможным, правдоподобным, соответствующим тем истинам, что сейчас выглядят смехотворными.

Буридан, вне всякого сомнения, отравленный – ожидая той секунды, которая унесет его в небытие.

Филипп – с любовью в сердце, любовью, которая, казалось, восторжествовала в нем над всем – презрением, гневом, беспокойством об умирающем друге…

Готье – бормоча глухие проклятия и спрашивая себя, как лучше убить эту женщину: ударом ножа или попросту задушив…

Это длилось с минуту.

И тогда, в этой мрачной тишине, Маргариту охватило то непреодолимое любопытство, которое возникает лишь с мыслями об иной жизни. Ей захотелось вновь взглянуть на призраков! Она опустила руки и увидела…

Увидела приближающегося к ней Готье.

И Готье со зловещим смехом говорил:

– А тебя не хватало на этом празднике, Маргарита! Послушай: не может же Буридан уйти из этого мира в одиночку! Ты составишь ему компанию! Эй, Буридан! Какая честь для тебя! Ты принимаешь смерть вместе с королевой, и какой королевой!

И Готье набросился на Маргариту.

Филипп, бледный, как привидение, даже не сдвинулся с места, только закрыл глаза, чтобы не видеть происходящего.

И тут королева от суеверного страха перешла к страху реальному. Она поняла, что Филипп и Готье – каким чудом, этого она сказать не могла! – избежали смерти, как-то выбравшись из мешка Страгильдо! Поняла, что они очень даже живы! И теперь Готье собирается ее убить!

– Буридан! Буридан! – завопила она. – Защити меня! Не дай мне умереть!..

– Скорее! Скорее, господа! – раздался вдруг чей-то хриплый и запыхавшийся голос.

Все – даже Филипп, даже Готье – обернулись на распахнувшуюся дверь.

– Ланселот! – воскликнул Буридан.

– Скорее! – повторил Бигорн. – Через секунду будет уже слишком поздно!..

– Не раньше, черт возьми, чем она понесет наказание! – прорычал Готье, и его рука опустилась на горло королевы.

– Готье!

– Что?..

Филипп был уже рядом с Готье.

Братья переглянулись. Или, по крайней мере, Филипп посмотрел на Готье. И, вероятно, была в этих глазах такая мольба или угроза, какие вырываются из глубины души в исключительные минуты, когда вся проблема той или иной ситуации сводится к этим двум словам: жить или умереть, и когда все прочее в счет уже не идет.

Да, должно быть, в этом взгляде, брошенном одним братом на другого, было нечто ужасное, так как Готье медленно разжал хватку и, зарычав, словно тигр, запустил обе руки в свою пышную шевелюру, мотнул головой и, выкрикивая проклятия, бросился к двери.

– Вперед! – промолвил Бигорн.

Маргарита осела на пол и тут же потеряла сознание – то ли от страха, то ли в результате того мощного давления, которое оказали на ее горло пальцы Готье.

Филипп опустился рядом с королевой на колени, склонился над ней, и его ледяные губы коснулись губ Маргариты.

– Клянусь святым Варнавой, пора уходить! – проревел Бигорн.

Буридан перехватил Филиппа поперек тела, приподнял, вырвал из этого смертельного поцелуя и потащил к выходу… Через пару секунд все были уже в зале первого этажа башни, и Бигорн с безмолвным смешком продемонстрировал им три трупа, лежавших на плиточном полу, затем насмешливым жестом указал на закрытую дверь в глубине, в которую яростно ломились слуги королевы.

Казалось, дверь едва держится под ударами палиц.

– Видите, явно пора уходить! – заметил Бигорн.

Едва друзья оказались снаружи, дверь наконец поддалась, и с дюжину человек во главе со Страгильдо, ворвались в зал.