Добролёт - Валерий Николаевич Хайрюзов

в Россию. Патриотизм, по словам тех же англичан, последнее прибежище негодяев. А негодяями, в понимании обывателя, конечно же, были партийные боссы, имеющие продуктовые пайки и наборы, хорошую зарплату, которую они всё время для себя повышают, ездят на чёрных «Волгах», содержат молодых любовниц и так далее. Надо жить здесь и сейчас, а лучше всего – даже не здесь, а в Испании или в Англии. Ну, на худой конец, в Израиле. Но до поры до времени они были расчётливы и деловиты, им нужен был тот, кто грохнет по столу кулаком и всё перевернёт к чёртовой матери. Как это ни странно звучит, такого нашел Лигачёв в Свердловском обкоме партии: амбициозного, расчётливого, но, как и все партийные боссы, бездейственного, вспомнить хотя бы случай, когда по приказу министра обороны Язова в 1991 году в Москву начали входить танки, пьяный Ельцин собирался уже рвануть в посольство США. Так вот, такого расчётливого и управляемого нашли. Который был способен не только стакан опрокинуть, но под хмельком опрокинуть вообще всё, что попадёт ему под руку. Те же, кто поставил на Ельцина, мыслили шире, они подключили информационный ресурс и начали рисовать образ человека обиженного, болеющего и страдающего за народ. Пишущая и снимающая – надо сказать, не без таланта – журналистская братия типа Миши Полторанина облепила его, как породистого пса, и стала сопровождать во всех передвижениях и поездках. И случилось неожиданное: под патриотические возгласы и народные шествия всенародно любимый опрокинул не только словоохотливого, похожего на дворнягу, генсека Горбачёва, но и стоящую за ним трухлявую систему, из которой, собственно, и взросли они вместе. Зачем искать палача на стороне, он всегда найдётся рядом…

Вообще же, выяснять, кто – патриот, а кто – нет, занятие пустое. Патриотизм – не панацея от тех бед и проблем, которые есть в России. Чаще всего за этим словом удобно прятаться хамелеону: сегодня он – патриот, а завтра, как бабочка-капустница, объев свежую зелень, перелетит на другое дерево. Такое уже бывало. Был Тушинский вор, была Марина Мнишек, потом выныривали помельче: Власов, Пеньковский, тот же Бакатин. И всё же за всю тысячелетнюю историю государства Российского не было человека, который бы, стоя на трибуне американского конгресса, капитулировал перед ненавистниками русского народа и, не поперхнувшись, брякнул на весь мир: «Господи! Благослови Америку!» Патриотизм – это прежде всего совестливость. Это когда думаешь не только о себе, но и о тех, кто рядом, с кем придётся жить дальше и не думать, что ты мог бы сделать, но не сделал. Лично мне больше слова «патриот» нравится определение «сын Отечества».

Анатолий ГРЕШНЕВИКОВ. Для Белова и Распутина важную роль в творчестве сыграла глубокая философская идеологема писателя-славянофила Достоевского, которую они последовательно исповедовали: «По-моему, порядок в земле и из земли, и это везде, во всем человечестве, – писал Фёдор Михайлович. – Весь порядок в каждой стране – политический, гражданский, всякий – всегда связан с почвой и характером землевладения в стране». Так как тебе повезло и дружить, и общаться с Беловым и Распутиным, скажи, что они считали главным и ценностным в обустройстве России в соответствии с русским социальным идеалом, какую загадку русской души несли герои их книг?!

Валерий ХАЙРЮЗОВ. Федор Михайлович Достоевский в своей юбилейной речи, посвящённой Александру Сергеевичу Пушкину, сделал попытку не только обозначить проблему между западниками и славянофилами, возникшую в России, но и попытаться, прикрывшись авторитетом Пушкина, найти точки, которые, по его мнению, могли примирить или хотя бы снизить градус полемики и разглядеть возможность мирного сосуществования двух течений в политической жизни России. Достоевский писал: «Ибо что же тут делать: в интеллигенции и в Европе лишь правда, а потому хоть у вас и восемьдесят миллионов народу (чем вы, кажется, хвастаетесь), но все эти миллионы должны прежде всего послужить этой европейской правде, так как другой нет и не может быть. Количеством же миллионов нас не испугаете. Вот всегдашний наш вывод, только теперь уж во всей наготе, и мы остаёмся при нём. Не можем же мы, приняв ваш вывод, толковать вместе с вами, например, о таких странных вещах, как le Pravoslavie и какое-то будто бы особое значение его. Надеемся, что вы от нас хотя этого-то не потребуете, особенно теперь, когда последнее слово Европы и европейской науки в общем выводе есть атеизм, просвещённый и гуманный, а мы не можем же не идти за Европой».

Опыт отъезда за бугор наших соотечественников начался не вчера. Кто хотел, тот уезжал или убегал ранее, как это сделал соратник Ивана Грозного – князь Андрей Курбский, и позже он воевал в составе польских отрядов против русских, затем Александр Герцен, автор «Колокола», который, по мнению Ленина, разбудил Россию. Тот, отъехав в Туманный Альбион, начал исходить слюной во время Крымской войны, не только обвиняя собственное Отечество, но фактически став на сторону её врагов. А что, сейчас таких стало меньше? Анна Ахматова сразу же после исхода белой армии из Крыма написала такие строки:

Горькую обновушку

Другу шила я.

Любит, любит кровушку

Русская земля…

Бегунам всегда казалось: на Западе они будут приняты, обласканы (свои же) и, конечно же, будут равными, поскольку они не чета вымаливающим копейки марокканцам, афганцам, ливийцам, они приехали не с пустыми руками, у многих в России осталось своё дело и даже наёмные работники. Но оказалось, что нужны-то они были в России, когда бегали за Навальным по Болотным и другим площадям. А в Америках, как в песне: «Деньги есть – Уфа гуляем, денег нет – Чишма сидим!» Нет денег – так даже в самом распрекрасном, почти русском Брайтон-Бич, вставайте в очередь мыть посуду. Деньги есть – Нью-Йорк гуляем, денег нет – в трубу летим!

«Для чего слеп плачет, что зги не видать», – усмехаясь, говорил про таких Василий Иванович Белов и дополнял: «Пролитое полно не живёт».

Анатолий ГРЕШНЕВИКОВ. Валерий Николаевич, врагов мы теперь знаем в лицо. А кто нынче наши союзники?

Валерий ХАЙРЮЗОВ. Александр III говорил, что у России есть два союзника: её армия и флот. Я бы добавил: есть ещё русский учитель и русский язык. Русский язык, русская история стали той объединяющей силой, которая сделала Россию великой. И сделал это русский учитель.

Как пишет учитель истории, писатель Наталья Георгиевна Петрова: «После безумия 90-х началась реформа образования. Сегодня она закончена, потому что достигла своих целей: наше образование скопировало чужое или чуждое, и у нас сейчас ровно