Потерявший солнце. Том 1 - FebruaryKr

Кот фыркнул и почесал переносицу.

– Так потому ты о нем и не знаешь, что оно скрытое, – обстоятельно объяснил он и прищурился. – Нет, я тебе не скажу, как его найти. И глаза завяжу, помнишь? Я видел, как ты на меня смотрел!

Юкай молча вздернул бровь.

– Как будто никогда такого не видел, – Кот передернул плечами и пальцем ткнул в пушистое ухо. – Если бы похожих на меня людей было достаточно, ты бы так не пялился. А раз таких за пределами деревни мало или вовсе нет, то лучше туда и не выходить. Как-то не хочется мне до конца дней своих сидеть в клетке или еще что похуже.

Сердце тоскливо сжалось. Если Цзыян думает, что похоронил его… Каково ему сейчас? Юкаю даже представлять не хотелось, сколько боли сейчас кипит в душе брата, не давая рассуждать здраво. Только бы эта боль не вылилась во вред Ши Мину…

Бывшего маршала могли поймать и заключить под стражу. Могли увезти заговорщики – Ши Мин стал бы бесценным источником информации.

Только в то, что наставник мог погибнуть, Юкай не верил и верить не желал. Раз даже он со своими ранами умудрился остаться в живых, то вполне здоровый Ши Мин тем более должен был выжить.

Единственный раз Юкая с головой затопили пугающие мысли. В темноте под веками мерещился прощальный взгляд и тонкий силуэт в огромном плаще не по размеру, теряющийся в тенях; от этих воспоминаний хотелось свернуться в глухой комок боли и выть по-звериному. Кот будто почуял это и в тот день приходил несколько раз, неловко топтался возле Юкая и молчал, кусая губы. Только в последнее посещение устроился совсем близко, на холодном земляном полу, и уложил пушистую голову на едва укрытые тканью доски, ушами касаясь скованного запястья.

– Он найдется, – пробормотал Кот и тихонько вздохнул. От теплого и щекотного прикосновения по руке Юкая волной пробежали мурашки, и в голове будто посветлело немного. – Чуть-чуть подожди. Скоро встанешь на ноги и пойдешь его искать. Я же обещал, помнишь?

Нет никаких причин верить в худшее, напомнил себе Юкай и с силой зажмурился, прогоняя пугающие видения. Цзыян даже в припадке ярости и боли не станет вредить человеку, которому так долго доверял, а для поднявших восстание Ши Мин остается последним ключиком, потому что Юкая они упустили.

Глава 40

Солнце здесь скрывалось рано. Поднимаясь, оно проходило по невысокой дуге над горизонтом, к полудню достигало наивысшей точки и скатывалось вниз, напоследок окрашивая снега в теплый розовый оттенок.

Короткие дни давали много света, но гасли слишком рано.

Несмотря на густой мех плаща, размеры которого позволяли укрыться с головой, Ши Мин продолжал мерзнуть. Длинные черные с проседью ворсинки щекотали нос, невесомо касались щек, но с этим холодом никаким мехам не дано было справиться.

– Сначала наведаемся в одно интересное место, – заговорил Мастер; пар длинной лентой повис в воздухе и растворился в морозном мерцании. – Я никогда не бывал там в сопровождении.

Холод раскрасил его фарфоровую кожу ярким румянцем, а черные глаза на свету оказались карими, с узким зеленоватым ободком вокруг зрачка. Безжалостная северная зима превратила Мастера из совершенной картины в обычного человека со снежинками на ресницах, и эта перемена завораживала.

Будто прежняя личность его не смогла покинуть дворец и осталась висеть бессмысленной серой тряпкой где-то на воротах, или в длинных коридорах, или на двери покоев.

Ши Мин старался не отставать. Ноги вязли в снегу, глаза слезились от яркой белизны, а город вокруг казался нелепым и ненастоящим, будто вырезанным из бумаги для детского праздника. Даже спешащие по своим делам люди не могли развеять этого ощущения неестественности.

– На картах этот заснеженный остров именуется Гамен, но не вздумай произнести это название при местных, – на ходу вещал Мастер, украдкой растирая нос. Огненный плащ скользил по снегу лисьим хвостом. – Он называется Гаманн, вотчина Ледяного карлика, и ни в какой другой стране ты не найдешь более воинственного и добродушного народа. Если вчера тебе в драке пытались проломить череп, то сегодня об этом уже не вспомнят и поведут в ближайший кабак выпить за знакомство. И не думай, что я говорю только о мужчинах! Женщины тут вольны сами свою судьбу выбирать и топором орудуют ничуть не хуже братьев и отцов…

На Мастера никто не обращал внимания, хотя более кричащей и яркой фигуры на этих серо-белых улицах не нашлось бы. С опозданием Ши Мин вспомнил его разговор с Уной: видимо, для этой страны министр Лойцзы вовсе не был незнакомцем.

Всего лишь еще один секрет в шкатулке, еще одно, десятое по счету, тайное дно.

Обогнув каменную громаду борделя, Мастер нырнул в узкий переулок и на ходу обернулся через плечо.

– Тут почти не верят в богов, только в одного. – Тон его стал немного скучающим. – Сильны, но тоже никак не могут научиться жить без присмотра сверху… Все люди одинаковы, несмотря на оттенок кожи и количество теплой одежды. Нам сюда.

Крошечная, совсем уж неказистая дверь пряталась в глухом проулке: даже Ши Мину пришлось согнуться, чтобы пройти в нее. Мастер же с глубоким вздохом сложился едва ли не пополам, боком втискиваясь в проем вместе со складками огненного меха.

– Это вообще не мое дело, – проворчал он, нетерпеливо подталкивая Ши Мина. Коридор за дверью коридором мог считаться только в самом начале, где обложенные камнями стены казались почти ровными и ярко освещались факелами. – Возьми один, вниз никто больше не осмеливается спуститься.

Вытянув факел из металлического кольца, Ши Мин с подозрением всмотрелся во мглу впереди. Каменная кладка уступала место камню природному, обтесанному грубо, будто громадным топором.

– Там еще холоднее, – мрачно заметил Мастер и подхватил следующий факел. Отблески рыжеватого пламени заплясали на тонких пальцах и синеватых от холода ногтях. – Город стоит над пещерами, и я стараюсь не думать, кто соединил эти пещеры с коридором. Говорят, на этом месте раньше был еле прикрытый булыжником лаз, в который едва могли забраться дети…

Голос эхом отдавался под каменными сводами. Холод просачивался даже под мех, и пальцы Ши Мина подрагивали. Факел трясся, разбрасывая огненные искры и вытягивая танцующие тени вдоль стен.

Мастер пролез вперед, с шорохом задевая камень меховыми полами плаща. Он замолчал – эхо искажало его голос и уносило вниз, превращая в глухой рев, и от этого звука мороз пробирал не только снаружи, по коже, но и внутри.

«Почти как тогда, в пустыне», – подумал Ши Мин и покосился на покрытые белой изморозью стены.