Джузеппе Бальзамо. Том 1 - Александр Дюма

– Я вас слушаю, – обратилась фаворитка к графине – Позвольте мне вмешаться, сестра, – заговорил Жан, продолжавший стоять, – должен предупредить вас, что графиня и не думала являться к вам как просительница. Дело в том, что господин канцлер прислал ее к вам с поручением Де Беарн бросила на Жана благодарный взгляд и протянула графине приказ за подписью вице-канцлера, в котором говорилось, что Люсьенн отныне становится королевским замком, а Замор назначается его дворецким.

– Так я ваша должница! – воскликнула графиня, заглянув в бумагу. – Почту за счастье, если, в свою очередь, смогу оказать вам услугу…

– Это нетрудно, графиня! – вскричала старуха с непосредственностью, которая привела в восторг обоих заговорщиков.

– Что же я могу для вас сделать?

– Раз уж вы говорите, графиня, что мое имя вам известно…

– Ну еще бы, урожденная Беарн!

– Так вы, должно быть, слышали о готовящемся процессе, который может пустить меня по миру.

– У вас, кажется, тяжба с Салюсами?

– Увы, да, графиня.

– Я слыхала об этом деле, – подтвердила графиня. – Его величество разговаривал о нем вчера вечером с моим кузеном, господином де Монеу.

– Сам король говорил о моем деле? – вскричала старуха.

– Да, сударыня.

– Что же именно он сказал?

– Увы, мне очень жаль, графиня! – воскликнула Дю Барри, покачав головой.

– Он сказал, что мое дело проигрышное, не так ли? – упавшим голосом спросила старая сутяга.

– Откровенно говоря, боюсь, что да.

– Его величество так и сказал?

– Его величество прямо этого не высказал – король осторожен и деликатен. Его величество дал понять, что считает эти земли принадлежащими Салюсам.

– Боже, Боже! Если бы его величество знал все обстоятельства этого дела, если бы он знал, что дело должно быть прекращено за выплатой долгового обязательства!.. Да, оно выплачено: в счет уплаты долга было внесено двести тысяч франков. Правда, у меня нет расписок, но я имею моральное право… Если бы я могла сама защищать свое дело в парламенте, я представила бы косвенные доказательства…

– Косвенные доказательства? – переспросила графиня, ни слова не понимавшая из того, о чем говорила де Беарн, однако слушавшая ее с самым серьезным видом.

– Да, графиня, косвенные доказательства.

– Косвенные доказательства принимаются судом во внимание, – заметил Жан.

– Вы знаете это наверное, господин виконт? – вскричала старуха.

– Да, – с важным видом отвечал виконт. – Ну что ж, с помощью косвенных доказательств я убедила бы суд, что долговое обязательство на двести тысяч ливров – а на сегодня эта сумма с учетом процентов составляет миллион – было погашено. Обязательство да тируется тысяча четырехсотым годом и было предъявлено к оплате Ги Гастону Четвертому, графу де Беарн, а к четыреста семнадцатому году вся сумма была полностью выплачена. Сохранилось написанное им собственноручно завещание, в котором говорится: «На смертном одре клянусь, что никому ничего не должен и готов предстать перед лицом Божиим…»

– Ну и что же? – спросила графиня.

– Как что? Вы понимаете, что если он никому ничего не должен, значит, он расплатился и с Салюсами. В противном случае он сказал бы: «Я остаюсь должен двести тысяч ливров» вместо «Я никому ничего не должен».

– Несомненно, он так бы и сказал, – согласился Жан.

– А у вас нет других доказательств?

– Кроме честного слова Гастона Четвертого – нет, графиня. Однако следует помнить, что его называли Гастоном Безупречным!

– А у ваших противников имеется на руках долговое обязательство?

– Да, именно это обстоятельство сбивает следствие. Ей следовало бы сказать, что это обстоятельство проясняет дело. Но у де Беарн был свой взгляд на вещи.

– Итак, сударыня, вы убеждены, что ничего не должны Салюсам? – спросил Жан.

– Да, господин виконт, – с жаром отвечала де Беарн, – я убеждена в своей правоте.

– Знаете, что я вам скажу, Жан, – убежденно заговорила Дю Барри, обратившись к своему брату, – это косвенное доказательство, о котором говорит графиня де Беарн, совершенно меняет дело.