Тень Тота - Михаэль Пайнкофер

— Будет процесс, скорее всего его приговорят к пожизненному заключению, а может, и к смертной казни. Хотя поскольку он, очевидно, потерял рассудок, я считаю более вероятным, что доктора поместят в Бетлемскую королевскую больницу. Правда об убийствах в Уайтчепеле и происках заговорщиков не будет предана огласке, и дело постараются замять как можно скорее. Но могу вас уверить, Мортимер Лейдон больше не окажется на свободе.

— А действительно ли он стоял во главе заговора? — задумчиво спросила Сара. — Ведь дядя всегда говорил о заговорщиках во множественном числе…

— Так делают все одержимые манией величия, — напомнил Мильтон Фокс, — от Цезаря до Наполеона. Тем не менее из Каира я телеграфирую в Лондон, чтобы провели обыски в помещениях «Египетской лиги» и подвергли превентивному аресту всех ее членов. И разумеется, мы как следует допросим Лейдона.

— Конечно, поступайте как знаете, — отозвалась Сара, — но, боюсь, он вам ничего не скажет. Судя по всему, «Египетская лига» была прикрытием куда более крупной и очень опасной организации, члены которой стремятся к мировому господству.

— Безумцы, — презрительно прокомментировал Хейдн, — да и только.

— Несомненно, капитан, — согласилась с ним Сара. — Но, как показала эта история, весьма опасные безумцы. Нужно быть начеку.

— Пусть другие ломают теперь голову, леди Кинкейд, — сказал сэр Джеффри. — Вы внесли свой вклад в дело спасения отечества, и немалый. То, что вы сделали для королевы и империи, трудно переоценить. Я не сомневаюсь, что признание будет адекватным. Отныне заботу о безопасности государства можно спокойно препоручить Скотланд-Ярду и нашей славной армии, я убежден в этом.

— Может, вы и правы, сэр Джеффри, — кивнула Сара. — Кстати, вы напомнили мне о том, что я до сих пор не поблагодарила за неожиданную помощь капитана Хейдна.

— Я лишь выполнял свой долг, — скромно заметил офицер. Вынужденный сменить свой мундир на арабский куфтан и бурнус, он стал похож на бедуина. — Однако без поддержки туарегов мы бы не справились.

— Верно, — подтвердил Мильтон Фокс. — Когда в ущелье нас вдруг окружили закутанные по самые глаза всадники, я решил, что все кончено. Представьте себе нашу радость, когда мы поняли, что это не бандиты Лейдона, а туареги Камаля.

— Это был патруль, высланный мной за несколько дней до того, — объяснил Камаль. — Они шли по следу из разрушенного лагеря в пустыню и наткнулись на банду Лейдона, которой тот поручил убить выживших в лагере. Завязалось сражение, и, победив, мои воины отправились на поиски каравана. Так они вас и нашли.

— Все точно, — кивнул Хейдн. — Потом мы разделились. Несколько ваших воинов пошли с беженцами к ближайшему оазису, а остальные отправились с нами на выручку леди Кинкейд. Должен признать, я редко встречал подобное мужество и решительность в бою.

— Шукран, капитан, — улыбнулся Камаль. — Эта похвала в ваших устах многого стоит. Может, после всех сражений, принесших общую победу, покончим с нашей враждой?

Хейдн чуть помедлил, затем взял руку, протянутую ему Камалем, и сердечно пожал ее.

— Смотрите-ка, бойцовые петухи примирились, — обрадовалась Сара. — Это вселяет надежду, капитан.

— Я тоже так считаю, — улыбнулся Хейдн. — По-моему, я немалому научился в экспедиции.

— Как и все мы, — заметила Сара. — Только одно мне неясно, капитан. Как вы нас нашли? Ведь вы не могли знать, где находится Тень Тота…

— Еще как мог, — несколько смущенно отозвался Хейдн. — Я смотрел ваши заметки.

— Вы… что?! — Сара была вне себя от изумления.

— Мне было приказано охранять экспедицию и сделать все, чтобы вы достигли поставленной цели и выполнили свою миссию. Так что я лишь выполнял свои обязанности.

— Что это значит? — задохнулась от возмущения Сара. — Вы действовали, как мелкий воришка.

— Я просто уделил вашим заметкам должное внимание, — поправил ее офицер. — И если бы я этого не сделал, вы бы сейчас со мной не препирались…

Это было бесспорно, и Сара махнула рукой. На ее загорелом лице даже появилась легкая улыбка, на которую Хейдн, сэр Джеффри и Мильтон Фокс вопреки подобающей джентльменам сдержанности ответили громким смехом.

— А теперь прошу меня простить, — отсмеявшись, сказал капитан Хейдн, — мне нужно еще кое-что подготовить к отъезду.

— Почему бы вам не остаться еще на пару дней? — спросил Камаль. — Палатки туарегов для вас открыты.

— Это очень любезно с вашей стороны, но мне приказано вернуться немедленно после выполнения миссии и представить доклад командованию.

— Как и мне, — отметил Мильтон Фокс, и, простившись с Камалем, вышел вслед за Хейдном из палатки.

— А вы, сэр Джеффри? — спросил Камаль королевского советника, практически оправившегося после ранения благодаря прекрасному уходу, оказанному ему в селении туарегов.

— Несмотря на то, что было очень приятно провести несколько дней в столь гостеприимной обстановке, уважаемый Камаль, я все-таки скучаю по лондонскому холоду и туману, — усмехнулся сэр Джеффри. — И уже предвкушаю, как буду сидеть у камина и рассказывать внукам о приключениях в далеких краях.

— Это я могу понять.

— Всего вам самого доброго, Камаль, и спасибо за все, что вы для нас сделали.

— Это я должен вас благодарить, сэр Джеффри, — ответил Камаль и по-восточному низко поклонился. — Маа саляма.[8]

— Алейкум салям,[9]— ответил королевский советник традиционной формулой и тоже вышел из палатки.

Сара и Камаль остались одни.

— Значит, надо прощаться, — сказала Сара, явно не воодушевленная этой мыслью.

— Значит, надо, — кивнул Камаль.

— Ты уверен, что не хочешь поехать в Лондон? После всего, что ты для нас сделал, тебе нечего больше бояться правосудия.

— Возможно, — кивнул Камаль. — И все-таки я не могу вернуться, Сара, теперь не могу. Мой мир здесь, так же как твой — в далекой Англии. Пытаться объединить их — все равно что носить воду в пустыню — она уйдет в песок. Но обещаю тебе, что я никогда, никогда тебя не забуду.

— Никогда? — У Сары надломился голос. Она поняла, что это последнее прощание, и ей стало больно. — Я не хочу никаких обещаний, — прошептала она. — Я хочу тебя. — И прежде чем он успел ответить, она прижалась к нему губами.

Сара чувствовала близость Камаля, чувствовала биение его сердца, и на мгновение ее захлестнула волна ничем не омраченного счастья. Но эта волна быстро схлынула, и она ощутила горькую реальность предстоящей разлуки.

— Я не хочу, чтобы все кончалось, — выдохнула она, глядя на него увлажнившимися глазами.