Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— И сколько же это будет телег? — сдавленно спросил Брюнхвальд.

— Двести пятьдесят телег, — сказал генерал фон Беренштайн. — Думаю, что они не сильно обременят вас. А с остальными мы управимся сами.

— Управитесь? — растерянно переспросил его капитан-лейтенант.

А Волков даже возмутился:

— Не сильно обременят? Двести пятьдесят телег?

Тут маршал сделался серьезным.

— Господин полковник, прошу вас начать подготовку к маршу немедленно, завтра до зари вы должны выступить, и думаю, мне не стоит напоминать вам, господа офицеры, — говорил он, уставившись на Волкова и Брюнхвальда, — что потеря обоза будет обозначать конец кампании. Берегите наш обоз.

Волков сначала опешил, а потом в большом раздражении откинул лавку и, не прощаясь, направился прочь. Офицеры, маршал и генерал — все видели его раздражение, Волков и не собирался его скрывать, и плевать ему было, что там думает фон Бок о его неуважительных манерах. Кавалер уже жалел, что согласился на предложение хитрого купца и ввязался в это дело.

Брюнхвальд же поспешил к маршалу, видно, что-то хотел спросить или о чем-то просить. А кавалера поймал за локоть фон Беренштайн, он как из-под земли вырос, только что же у стола с картой стоял.

— Полковник, а деньги-то в казну, тысячу двести талеров, кажется, вы не внесли.

— При себе таких своих денег не ношу, в полковой казне тоже столько нет, — врал ему кавалер, он очень не хотел отдавать столько денег этим пройдохам. — Я послал к банкирам в Ланн надежного человека. Думаю, они мне ссудят.

— Послали человека? — Генерал явно сомневался в словах полковника.

— Да, за пару дней доедет, да пару дней обратно. Он привезет денег. Деньков через пять.

«Если я после вашего задания буду еще жив, так и спросишь опять у меня про деньги».

— Очень на то надеюсь, — все так же с сомнением говорил фон Беренштайн.

Волков откланялся, а за ним быстрым шагом пошел капитан Крейпиц, на ходу говоря:

— Полковник, люди мои были у Овечьих бродов, осмотрели все вокруг, на том берегу тоже. Там место тихое, никого нет, справа от дороги заросший овраг с ручьем до самой Эрзе тянется, слева — сильно заросший берег Линау. Ни пашен, ни выпасов, место безлюдное, мужичьем там и не пахнет. Думаю, что вам удастся незамеченным переправиться на тот берег.

— Незамеченным? — Волков даже остановился и удивленно уставился на капитана. — Незамеченным? У меня обоз в четыре сотни телег, они растянутся на две мили по дороге. По-вашему, такой обоз трудно заметить? Вы же сами, капитан, говорили, что у моста на том берегу у хамов пикеты. Думаете, они не увидят мои телеги через реку? Да они, даже пойди я ночью, обо мне узнают. Телеги скрипят, лошади ржут, железо иной раз звенит — или вы о том не знаете, капитан?

Капитан молчал и только моргал в ответ, а кавалер повернулся и пошел дальше.

«Незамеченным!» Он даже усмехнулся наивности капитана.

Молодой Гренер и Максимилиан сидели на коновязи, как воробьи, и чему-то смялись. Беззаботные балбесы. Сеньора сразу не увидели.

— Коня! — рявкнул кавалер, и молодые люди сразу стали серьезны, Максимилиан спрыгнул, подвел коня, Гренер подбежал, придержал стремя. А кавалер сел в седло и произнес едко: — Уж извините, что мешаю вашему веселью, но завтра до зари мы выступаем, и вам, господа, надо быть к тому готовыми.

И пришпорил коня. Учитывая, что никаких шпор, конечно, на его изящных и дорогих туфлях не было.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 37

⠀⠀

Четыреста телег, да телеги все немаленькие, половина из них так велики, что без двух меринов и не поедут. Попробуй с таким обозом проскочить незамеченным дорогу в два дня пути. Волков был мрачен, думал и думал, как ему выполнить распоряжение маршала, как быстро с таким обозом пройти путь в два дня, переправиться через реку, перетащив столько телег через броды, и построить на берегу, который хамы считают своей землей, укрепленный лагерь. Ничего не придумав, он звал к себе своего капитана кавалерии — слава богу, его не отобрали.

Тот пришел, поклонился, сел на указанный кавалером стул. Волков сразу приступил к делу.

— Капитан Гренер, завтра к вечеру, надеюсь, мы дотащимся до Бад-Тельца, после которого начинаются земли хамов. Их пикеты и заставы уже за рекой, у моста стоят. Я хочу, чтобы ваши разъезды шли на две мили впереди и чтобы по бокам тоже были крепкие разъезды. И я ни при каких условиях не желаю попасть со всем этим обозом в засаду.

— По семь человек в разъезд достаточно будет? — спрашивал Гренер.

— Достаточно, но скажите людям, чтобы были внимательны: там места глухие, овраги и леса.

Когда Гренер ушел, кавалер хотел поговорить со своим капитан-лейтенантом, но Брюнхвальд с тремя сержантами и инженером Шубертом уже выгоняли телеги и возы из лагеря ближе к дороге, строили их там в колонну, чтобы не делать этого на рассвете.

До офицеров приказ маршала был уже доведен, они тоже пошли готовить своих людей к завтрашнему походу.

А сам полковник был предоставлен самому себе. Немного посидев со стаканом в руке, в меланхолии, он вдруг потребовал себе бумаги и чернила и, как получил требуемое, стал писать письма. Первым делом писал он, конечно же, Бригитт, это письмо было самым длинным и самым теплым. Второе письмо он писал госпоже графине фон Мален. И совсем коротенькое письмо, всего в две строки, адресовалось госпоже фон Эшбахт. Спрашивал лишь о ее здоровье, все-таки она беременна. Можно было, конечно, и больше написать, но он торопился, боялся, что почта в Нойнсбурге закроется.

Как ни готовился Брюнхвальд, как ни начинал все делать заранее, как ни гнали возницы коней, но огромный обоз за день до Бад-Тельца не дошел. На ночь пришлось встать в двух милях от села.

— А может, это и к лучшему, — сказал Волков своему капитан-лейтенанту.

Гюнтер поставил ему раскладной стул у реки, накрывал на стол, Волков же мял и растирал ногу после дня, проведенного в седле.

— Может, мужики про наш марш еще не знают. А на заре быстро пройдем село и уже к вечеру будем у бродов, начнем переправу. Прошу вас, Карл, присоединяйтесь.

Брюнхвальд уселся на принесенный лакеем второй стул и сказал:

— Может, и вправду так лучше.

Но по его лицу и по голосу кавалер