Смертельный выстрел - Томас Майн Рид

Пока Борласс допрашивал пленника, грабители у костра играли в карты и пили виски.

Вожак присоединился к разгулу, велел принести из своей палатки бренди и стал щедро угощать всех. Он и сам изрядно выпил, отмечая, с одной стороны, успешное исполнение задуманного им грандиозного плана, а с другой – заглушая досаду по поводу затянувшегося отсутствия пленниц. Алкоголь возымел действие, и вскоре надежда затеплилась снова, подкрепленная заверениями Чисхолма, что все будет хорошо, и красотки приедут, если не ночью, так завтра поутру.

Несколько приободрившийся, Борласс проникся духом минуты и сделался столь же оживленным и развязным, как самый последний из его подчиненных. Карты были отброшены в сторону, в ход пошли рассказы самого грубого свойства, закончившиеся пением песен, подходящих исключительно для слуха такой Богом забытой шайки!

Вакханалия кончилась около полуночи, когда никто уже не в состоянии был ни говорить, ни петь. Кто мог, тот добрался до своей палатки, остальные повалились там, где сидели, и погрузились в глубокий сон. Все смолкло в лагере, и только пьяный храп нарушал тишину ночи.

Большой костер, горевший в центре лагеря, вспыхивал еще некоторое время и затем погас – никто не подпитывал его свежими сосновыми поленьями. Огни погасли и в палатках, за исключением одной, где сидели метис и мулат. Оба еще не спали и пили, чокаясь друг с другом.

Фернанд не жалел спиртного. Намереваясь втереться в доверие к новому сообщнику, он уже в десятый раз наполнял его стакан, не забывая и про себя. Оба лихо опрокидывали их и удивлялись, каждый про себя, почему товарищ его до сих пор еще не захмелел. Каждый думал, что ни разу не встречал еще такого крепкого собутыльника, и удивлялся, почему хмель того никак не берет, в то время как прекрасно знал причину, по которой сам остается трезвым. Испанский мох, свисающий с окрестных деревьев, мог бы открыть эту тайну, если бы умел говорить.

Юпитер немало виски поглотил в лесах Миссисипи, но никогда не видел, чтобы человек мог столько выпить и при этом не утратить дара речи и способности сидеть прямо. Что же это такое? Не луженый ли желудок у этого метиса?

Ничего не понимая и отчаявшись напоить Фернанда, он пришел к единственному разумному объяснению. Уж не шельмует ли этот полукровка, как делает и он сам?

Сделав вид, что выглядывает из палатки, мулат скосил глаза так, что спереди видны были одни белки. И сумел уловить движение за спиной: метис дернул рукой, выплескивая содержимое стакана на мох!

Юпитер понял, что за ним установлены наблюдение и охрана. И избавиться от такого бдительного часового можно лишь одним способом.

Едва эта мысль мелькнула у него в голове, как глаза его загорелись лихорадочным блеском, как у человека, замышляющего внезапное нападение. Выбора у него не было: приходилось или убить этого человека, или проститься с тем, что было Юпу дороже жизни, то есть со свободой.

Может статься, его дорогой хозяин еще жив, и есть шанс помочь ему. А если нет, он найдет тело и предаст погребению. Юпитер помнил обещание, которым они обменялись утром: победить или умереть вместе, и был намерен исполнить свою часть. Если Клэнси погиб, то и он не пожалеет никого, если надо, даже себя. Но сначала постарается жестоко отомстить.

Смерть индейца-полукровки должна была послужить началом. Беглый невольник знал, какую неприглядную роль сыграл метис в недавних событиях, и не испытывал угрызений совести, рассматривая убийство как неизбежную необходимость. Он только терпеливо ждал удобной возможности.