Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

барона он смог только когда стемнело. Конечно, можно было вызвать стражу, найти сержанта и послать его за старостой, но Волкову было откровенно лень, он славно поел, выпил много пива, и сейчас хотел только спать. А староста Рютте мог подождать и до завтра. Поэтому он пошел к себе в башню, где и встретил Ёгана. Тот был мрачен и не разговорчив, как обычно.

— Ну как прошел день? — спросил солдат, у слуги поднимаясь по лестнице.

— Будь он проклят, — лаконично отвечал Ёган.

— Кто? День или господин Крутец? — смеялся солдат, у которого было отличное настроение после пива.

— Да оба! Мы с этим городским объехали пол-поместья, лошади едва живы.

— На моих лошадях ездили? — насторожился солдат.

— С чего вдруг я на ваших лошадях буду ездить по делам управляющего? Из конюшни брали, сам управляющий выбирал.

— Хорошо, — облегченно произнес Волков, — а чем занимались?

— Да мотались туда-сюда, туда-сюда, а он все считает, да считает, считает да считает, да записывает все. И не угомонится никак и уже темнеет, а он: а тут, сколько десятин, а вот тут, сколько десятин, а это пары или не пары, а это озимые, а тут когда убирать. Всю голову, как дятел гнилуху, выклевал. И без еды весь день, только что поел!

— Ха-ха, — смеялся солдат, — а ты меня считал непоседливым, или как там?.. Неугомонным.

— Да по сравнению с этим, городским, вы добрый барин, этот же — чистый сатана. Неуемный. Еще и ленивым меня ругал. А у меня, вот не поверите, от него к полудню голова гудела, что твой улей в апреле.

— Вот какого господина тебе надобно, — смеялся солдат.

— Да избавь Бог, — Ёган осенил себя святым знамением, — уж лучше обратно в мужики подамся. Да и там от него житья не будет. Он же с мужика все соскоблит. От него ж ничего не утаить будет, как только в дело мужицкое вникнет. А он вникнет, он въедливый.

А тем временем дошли они до своих покоев и слуга, не переставая жаловаться на молодого аудитора, помог Волкову раздеться. А когда тот разделся и завалился в перины, то даже не успел помечтать о прекрасной дочери барона, заснул сразу, несмотря на то, что Ёган все еще что-то бубнил, про молодого Крутеца.

⠀⠀

На заре коннетабль спустился во двор. Там сержант уже отправлял двух людей с егерем Клаусом пройтись по дороге до аббатства и заглянуть на остров с березами. А когда он их отправил, Волков сказал ему:

— Старосту Рютте в подвал с семьей, барон согласен.

Сержант кивнул и велел запрягать телегу и седлать себе коня, а Волоков же не спеша пошел в донжон завтракать, где за столом нашел монаха.

— А я про тебя и забыл вчера, — сказал он брату Ипполиту.

Тот вскочил из-за стола, кланялся.

— Где спал? — спросил Волков.

— Здесь, в людской.

— И как там? Лучше, чем в монастыре?

— Да нет, в монастыре у каждого своя келья. Спишь как граф, и помолиться есть где. А тут полати одни на всех, все спят вповалку. Душно, ворочаются, блох и клопов ловят. И спят все в одежде. Нет, в монастыре лучше.

— Ясно. Я живу в левой от ворот башне на уровне стены, будешь спать там. Правда, спать придется на полу.

— Спасибо, господин.

— Ты ел?

— Нет, только помолился.

— Поднимись на кухню, распорядись, чтобы еду несли.

Монах мялся и не шел.

— Ну, чего? — спросил солдат.

— А мне дадут?

— Скажи, что я велел.

Монах быстро ушел на кухню и вернулся также быстро, удовлетворенно произнес:

— Вам велели передать, что сейчас подадут.

Сели за стол ждать еду, но не дождались. Пришел стражник с ворот и доложил:

— Господин коннетабль, купчишка пришел к вам, битый. Говорит, пограбили его.

— В нашей земле? — коннетабль, чуть расстроился.

— Говорит, что в нашей. Вез скобяной товар в монастырь, а его на заре ограбили.

— Ну, зови, — морщился от досады Волков.

Купчишка с опухшим, битым лицом рассказал, что вез скобяной товар из Вильбурга в монастырь. Выехал в ночь, а на заре на него напали трое, били, забрали деньги, два с половиной талера, хотели убить, но купчишка вырвался и бежал через лес. Рассказав это, купец разрыдался:

— Воз на тридцать пудов, два мерина добрых, товара на семь талеров — все забрали, — причитал он.

— Давно это было? — спросил солдат.

— Так на заре, — хныкал купец. — Час до вас шел.

— Час? Ты знаешь часы?

— Да как не знать? У нас на ратуше уже как два года каждый час отбивают. У нас уже все часы разумеют.

— Монах, — сказал солдат, — поторопись с завтраком. А ты, — продолжил он, обращаясь к стражнику, что привел купца, — сходи на конюшню, вели конюху оседлать моего гнедого и трех хозяйских. Поедем ловить разбойников.

Тут в донжон вошел Ёган с молодым аудитором. Волков ткнул пальцем в сторону Ёгана:

— Ты мне нужен. Поедешь со мной разбойников ловить.

— Господь услышал мои молитвы! — обрадовался Ёган.

— Сходи за арбалетом и оружие себе возьми. А потом в конюшню, оседлай себе лошадь. Ну, а вам, господин Крутец, сегодня в помощь вам дам этого умного монаха.

— Меня? — искренне удивился брат Ипполит.

— Тебя, тебя. Поможешь сегодня господину аудитору.

— Может, мне можно с вами разбойников ловить? — застенчиво спросил брат Ипполит.

Волков глянул на него, и в его взгляде читался вопрос: — Что за дурь ты несешь?

Но брат Ипполит продолжал:

— Конечно, в военном деле я не большой мастер, но если мне дадут какое-нибудь копье или дубинку, то я не подведу, — он чуть подумал и добавил: — Ну, наверное, не подведу.

— Копье? — Волков продолжал смотреть на монаха. — Какое тебе копье, дурень? Твое дело — мази да лекарства, перо да бумага, а копья да дубины оставь страже. С управляющим пойдешь.

— Господин, а латы вам брать какие-нибудь, — спросил Ёган.

— Какое у них оружие? — в свою очередь спросил Волков у купца.

— Один был с дубиной, а еще у одного был нож.

— Шлем мне возьми тогда, а себе копье со щитом. Привыкай таскать оружие.

— Ясно, — сказал Ёган и ушел.

Все разошлись. Остался только Волков, управляющий Крутец и монах. Поваренок тем временем принес еду: молоко, белый хлеб, жаренную кровяную колбасу, круто сваренные яйца, мед. Волков предложил еду Крутецу и монаху.

— Ну, как, осваиваетесь? — спросил солдат у молодого аудитора.

— Все очень сложно, — отвечал тот, — пока только знакомлюсь, веду записи.

— Брат Ипполит грамотный, поможет вам записывать и считать.

— Я помогу, но я не очень сведущ в сельском ремесле, — засомневался монах.

— Ничего, вы оба