Возвышение империи - Сэм Барон

Таммуз уставился на нее. Он никогда еще не слышал, чтобы Эн-хеду говорила так твердо.

— Но мы не знаем, сколько людей у Кортхака. Они могут грабить и насиловать по всему городу, прежде чем уйдут.

— Они никуда не уйдут, — ответила Эн-хеду все так же убежденно. — Кортхак нанес бы удар еще несколько недель назад, если бы хотел разграбить город и сбежать.

— Если они останутся… женщин все равно будут насиловать… здесь не будет ни одного безопасного места…

Таммуз с беспокойством посмотрел на нее.

Эн-хеду прикоснулась к его руке.

— Поэтому мы с тем же успехом можем остаться и здесь.

— Я не буду смотреть, как тебя забирают эти люди, Эн-хеду. Клянусь…

— У нас есть ножи, — сказала она. — Если уж дело дойдет до такого.

— И мой старый меч, — сказал Кури, похлопав себя по поясу.

Они посмотрели друг на друга в скудном свете лампы. Эн-хеду положила руки на плечи мужчин.

— Значит, договорились. Мы останемся и будем ждать возвращения Эсккара. И мы выживем.

Задолго до полуночи сражение за Аккад было закончено. Кортхак чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы разместить половину своих людей у ворот и позволить остальным уснуть. Самый серьезный бой произошел в казармах. Несколько воинов ухитрились пустить в ход луки, и Такани потерял дюжину египтян, а у Ариама погибло почти двадцать людей.

Захват казарм и ворот, пленение Треллы — победа была полной.

Большинство аккадских воинов сидели в винных лавочках и пивных, а остальные были захвачены врасплох. Что не менее важно, в захваченных казармах находилось почти все оружие. Луки, мечи, ножи и топоры, которые требовались, чтобы защищать город.

Когда были захвачены казармы и дом Эсккара, оставшиеся воины двинулись к главным воротам, пытаясь сплотить там свои силы.

Некоторое время они защищали входы на сторожевые башни, но не было того, кто бы их возглавил, и этим воинам ничего другого не оставалось, как сдаться.

Некоторые спустились по стене и бежали в поля, но Кортхак не беспокоился о них. Утром Ариам пошлет охотиться за этими воинами своих людей.

С рассветом для Аккада началась новая эра.

Люди в страхе забились в свои жилища и не покидали их, в то время как головорезы Кортхака прочесывали улицы, грабили лавки и некоторые дома, поглощали вино и насиловали женщин. Позволив своим людям в качестве награды мародерствовать большую часть утра, Кортхак отдал приказ египтянам, и вскоре те навели порядок и среди местных жителей, и среди разбойников Ариама.

Перед полуднем начались казни. Все, кто оскорбил Кортхака во время его пребывания в городе, погибли, как и те, кто поднимали голос против своего нового правителя. Знать и ведущие торговцы, собранные на рыночной площади, под угрозой смерти — своей и своих семей — стоя на коленях, дали клятву верности Кортхаку. Он провозгласил ряд приказов, первый из которых велел всем немедленно сдать все оружие.

Каждый, пойманный с луком, мечом или просто владеющий ими, будет предан смерти. У каждого, кто будет говорить об Эсккаре и Трелле, будет вырван язык.

Жители начали приспосабливаться к своему новому месту в мире Кортхака.

Кортхак вернулся к дому Эсккара после полудня, усталый и голодный. Длинная ночь и беспокойное утро утомили его, но ему предстояло выполнить еще одну задачу. В сопровождении Ариама он поднялся по лестнице в покои Треллы. Его охранники расступились, когда он шагнул в спальню.

Аннок-сур и Трелла встали с кровати при его появлении, Аннок-сур обнимала Треллу за плечи. В комнате, казалось, было жарко, запах крови и страха все еще висел в стенах этого дома.

— Ты здорова, я надеюсь, госпожа Трелла?

Кортхак говорил приятным голосом, улыбаясь ее тревоге.

— Чего ты хочешь… почтенный Кортхак? Почему ты…

— Чего б я ни хотел, я это получу, госпожа Трелла, и больше ты не будешь задавать мне никаких вопросов. Ты теперь моя, так же как и Аккад. Следуй за мной.

Он вышел в первую комнату. Его люди вернули большой стол на прежнее место, и Кортхак встал рядом с ним. Трелла двинулась к нему и остановилась за порогом рабочей комнаты, Аннок-сур — на шаг позади нее.

— Иди сюда. Встань на колени перед своим господином.

Трелла заколебалась.

— Почтенный Кортхак…

Быстро шагнув вперед, он схватил Треллу за волосы и рванул к столу. Прижав ее к столешнице, он ударил ее по лицу.

— Ты моя рабыня, Трелла, и будешь ею до тех пор, пока я захочу сохранить тебе жизнь, и ты будешь называть меня «господин». Понимаешь?

Он поднял руку к ее щеке, и Трелла кивнула.

— Да… господин.

Аннок-сур шагнула к рабочую комнату, но Кортхак круто повернулся, оказавшись к ней лицом к лицу.

— Я не давал тебе позволения трогаться с места, — он повернулся к Ариаму: — Убей ее, если она покинет спальню.

— Оставайся в комнате, Аннок-сур, — сказала Трелла. — Не позволяй…

Кортхак снова повернулся к ней:

— Больше ты не отдаешь приказов никому.

Он снова ударил ее, на этот раз сильнее; кровь закапала с ее губ, и Трелла соскользнула на колени — из-за удара и потому, что он приказал ей это сделать.

— Если ты снова самовольно заговоришь или не послушаешься моего малейшего приказа, я вырежу ребенка из твоего тела и брошу его в огонь.

Кортхак улыбнулся, когда Трелла потянулась было вверх, но осталась стоять на коленях. На мгновение он почувствовал искушение заставить ее ублажить его прямо здесь и сейчас. Это было бы самым унизительным наказанием для нее — проделать такое в комнате, полной незнакомцев. Но с этим можно было и подождать, и Кортхак сейчас слишком устал, чтобы как следует насладиться. Кроме того, каждый последующий день будет прибавлять ей унижения.

— Держите ее в этих комнатах. Дверь должна оставаться открытой. Она не должна никого видеть, не должна ни с кем говорить. Если она будет жаловаться или доставит вам любое неудобство, убейте при ней ее слуг, одного за другим, начиная с Аннок-сур.

Посмотрев вниз, на Треллу, Кортхак заметил вокруг ее шеи тонкую полоску кожи. Он потянул полоску к себе, подняв золотую монету, скрывавшуюся между ее грудей.

— Тебе больше не понадобится золото, госпожа Трелла.

Быстрым движением он сорвал лопнувший шнурок и поднес монету к глазам. Это была самая простая монета, со знаком Никара и с маленькой бороздкой.

Кортхак швырнул монету одному из своих людей. Ему доставило удовольствие забрать монету у Треллы. Очевидно, эта вещица была для нее чем-то особенным, и теперь она лишилась и ее тоже. Вскоре она поймет, что у нее нет ничего и что сама она — ничто.