Баллантайн - Уилбур Смит

Она тосковала по Осману и с нетерпением ждала, когда он позовет ее, но эмир оставался безучастным к ее мольбам. Ее тело уже оправилось после родов, и только небольшие рубцы напоминали о недавнем разрешении от бремени да груди немного ныли от боли. Ночью она просыпалась с мыслями о мужчинах, которых когда-то знала, и уже не спала до утра. Но всех их затмил Осман Аталан. Ей требовался человек, с которым можно было бы поговорить о своих заботах, излить душу и насладиться любовью, и никто не превзошел в этом всемогущего халифа.

В гареме поползли слухи о предстоящем джихаде против неверных христиан Абиссинии, в котором главная роль отводилась Осману Аталану. Говорили, что армию должен возглавить именно он по благословению самого Аллаха, а с ним на священную войну отправятся всего лишь несколько жен и наложниц. К этому времени Ахмед уже говорил первые слова, и Ребекка надеялась, что он возьмет их с собой. Она помнила времена в Галлабате, когда зачала от него, и постоянно думала о той счастливой поре. И не просто думала, а мечтала снова оказаться с ним в походе и испытать счастливые минуты близости. Одиночество сводило ее с ума. Конечно, днем она занималась с малышом, но длинные ночи разрывали ей сердце.

Вскоре по гарему разнесся еще один слух, будто Осман возьмет с собой на священную войну трех жен и восемь наложниц, в число которых, к счастью, войдет и она. Осман решил взять с собой ее и Назиру с ребенком, а все другие дети должны были остаться в гареме. Это неизбежно наводило Ребекку на мысль, что на самом деле ему нужен ее сын, а не она сама. Горько было чувствовать, что мать и служанка являются простым приложением к Ахмеду. Ее истосковавшееся по мужской ласке тело постепенно наливалось неизбывной болью.

Они направились к абиссинской границе в составе сорокатысячной армии, но Ребекку с другими женами и наложницами Осман Аталан предусмотрительно оставил в Галлабате. Сам же ринулся со своим войском на абиссинцев и нанес им сокрушительное поражение. Несмотря на многократные предупреждения Райдера Кортни о готовящемся нападении, абиссинская армия не смогла противостоять кавалерийскому напору халифа. Абиссинцы были прекрасными воинами, ничем не уступавшими аггагирам Османа Аталана, но, сокрушенные его натиском, отступили. Отлично зная расположение горных проходов и ущелий, Осман нанес смертельный удар в районе Минкти и Атбары и загнал в реку оставшихся в живых воинов, где они утонули, а захваченных в плен приказал казнить и бросить их тела на съедение хищникам.

Абиссинский генерал Рас Адал не ожидал, что противник поднимется так высоко в горы, а потому допустил роковую ошибку, позволив неприятелю разбить лагерь и набраться сил на равнине Дебра-Син перед генеральным наступлением.

Сражение было жестоким и кровопролитным. Рас Адал отчаянно сопротивлялся, но в конце концов был сломлен и сдался на милость победителя. В результате этого вся провинция Амхара оказалась в руках Османа Аталана, после чего захват Гондара, древней столицы Абиссинии, оставался лишь делом времени.

Именно в Гондаре Осман Аталан намеревался расположить свою новую столицу, но никогда еще не проводил зиму в жестких условиях Абиссинского нагорья. Его племя беджа проживало в знойной пустыне, где не было изнурительных холодных ветров, а здесь его воины стали часто болеть, слабеть и, в конце концов, умирать. Осман поздно понял, что попал в ловушку, и, потеряв множество людей, вынужден был оставить Гондар, предварительно предав его огню, и спуститься в Галлабат. Более того, наглотавшись холодного воздуха, он сильно простудился и вернулся совершенно больным человеком. Аггагиры положили его на ангареб, с ужасом ожидая смерти своего господина.

Осман действительно был при смерти, тяжело дышал, задыхался и выплевывал зеленовато-желтую густую мокроту.

– Приведите ко мне аль-Джамаль, – слабо простонал он.

Ребекка немедленно явилась и стала ухаживать за ним, поила отварами из трав и другими снадобьями, которые готовила Назира, и даже согревала раскаленными камнями. А когда кризис достиг высшей точки, принесла к нему Ахмеда.

– Ты не можешь умереть, всемогущий Аталан, твоему сыну нужен отец.

Через несколько тяжелых недель Осман пошел на поправку. Все это время он не расставался с Ребеккой, долгими часами беседовал с ней на самые разные темы. Наконец-то Ребекка не чувствовала своего одиночества.

Вскоре он снова занялся с ней любовью, с прежней деликатностью и искусством любовных ласк. В конце концов он объявил Ахмеда своим единственным наследником, а потом, в нарушение древних обычаев, но в присутствии муллы, провозгласил Ребекку своей женой.

Именно в ту первую ночь, находясь рядом с Османом в качестве его полноправной жены, Ребекка поняла одну простую вещь. Сначала он сделал ее своей рабыней, использовав тело, затем она покорилась ему душой, а теперь стала верной супругой, сохраняя рабскую привязанность к мужу. Таким образом, он вытравил из нее прежние унизительные чувства. Вскоре страдания, которые он доставлял ей раньше, стали действовать словно мощный наркотик, без которого она уже не представляла своего существования. Каким-то странным, чудодейственным образом он заставил ее полюбить себя, причем так сильно, что она больше не могла без него жить.

Император Иоанн пришел в ярость, узнав о захвате провинции Амхара и разграблении Гондара. Собрав стотысячную армию, он решил спуститься к Галлабату и разгромить противника, но предварительно послал Осману Аталану предупреждение, чтобы тот не счел его вероломным трусом.

Учитывая огромное численное превосходство неприятеля, Осман превратил свой город в осажденную крепость, разместив в самом ее центре женщин и детей, а воинов выставив по периметру. Нападение не заставило себя ждать. Дивизия аль-Нура численностью не менее четырех тысяч человек была практически уничтожена в первом же бою, а сам он получил тяжелое ранение и выбыл из строя. Разъяренные абиссинцы ворвались в город и устроили там страшную резню, сопровождавшуюся массовым насилием над женщинами.

Убедившись, что эта битва проиграна, Осман Аталан запрыгнул на своего скакуна и помчался в самый центр сражения. Император Иоанн, когда-то легендарный воин, сейчас был уже далеко не молод. В накидке из