Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

В лагере суета, крики, неразбериха. Резко кричал молодой офицер, фамилии которого Волков вспомнить не мог.

— Первая рота, строиться!

Сержанты повторяли приказ, орали так, что у них вены на горле выступали.

— Рене? Где капитан Рене? — спросил кавалер у первого попавшегося сержанта, схватив того за рукав кольчуги.

— Там, господин, ближе к воротам был. — И тут же отвернулся от полковника. Сержанту не до того, у него свое дело. — Эй вы, бараны во втором ряду, куда первым на пятки наступаете? Опытные люди, а сбиваетесь в стадо, как новобранцы. Ровняйтесь, на полтора шага от них. Не напирайте.

«Даже этот сержант и то знает, что делать. Достался мне родственник».

А тут звонко, громко и тревожно, как положено, зазвенели трубы, играя сигнал «тревога, к оружию».

…Солдаты, те, что еще ели, спешно закидывали в рот еду грязными руками, бросали миски и кружки, брали оружие. Волков, расталкивая мельтешащих под ногами возничих, кашеваров и саперов, стал искать офицеров.

— Вторая рота, стройся в проходе, под мою руку, — заорал старший сержант второй роты, вытягивая руку вдоль прохода. — В колонну по четыре.

Слава богу, хоть ротмистр Хайнквист знал, что делать, он оказался уже рядом со своим сержантом, уже надел шлем, уже готов и критически оглядывал солдат.

Вилли тоже собирал стрелков, Волков посмотрел на мальчишку, слушая его высокий голос, и заволновался. «Ах, как все это нехорошо, рано, рано мальчишке командовать ротой, не дорос еще, был бы Роха…» Но старого товарища не было рядом, и от этого на душе у полковника стало совсем неспокойно.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 3

⠀⠀

И тут нежданно-негаданно, как бальзам на сердце, в суете и толкотне лагеря, который вот-вот подвергнется атаке, нашлось место, где царили порядок и спокойствие. В северо-восточном углу была насыпана площадка в высоту взрослому по пояс, землю на ней застелили досками, и на этом помосте стоял капитан Пруфф рядом со своими пушками. Всем пушкам места хватило. Волков сразу поднялся к капитану, к орудиям. Пруфф молодец, сам он до этого додумался или ему кто из его людей подсказал, но земли они много насыпать не стали, а, чтобы пушки могли стрелять из-за частокола, просто спилили верхушки бревен. Теперь пушки достреливали и до переправы, и до дороги. И везде у артиллеристов порядок. Рядом с полукартауной два бочонка с картечью, с крупной и с мелкой. Ядра тут же сложены в пирамиду, ядра для кулеврин рядом. Большая бочка с порохом отнесена подальше, стоит внизу и накрыта крышкой, чтобы во время стрельбы искра не залетела. Под колесами всех пушек чурбаны, чтобы уменьшить откат при отдаче. Все-все тут продумано, все в полном порядке.

Капитан Пруфф поклонился Волкову.

— Доброе утро, полковник.

— Доброе ли, капитан? Мужиков не видать? — Волков подошел к частоколу и опять восхитился продуманностью позиции.

— Говорят, барабаны бьют. Но я сам не слышал, — ответил Пруфф. Волков давно заметил, что он всегда говорил громко и, кажется, был немного туговат на ухо, впрочем, как и все артиллеристы.

Волков огляделся. Отсюда переправа как на ладони, а если пушки чуть развернуть на юг, то и вся дорога ими простреливается.

— Вы отлично оборудовали позицию, капитан, — наконец заметил Волков, — все прекрасно видно, и порядок у вас безупречный.

«У всех бы так в частях».

Капитан в ответ лишь поклонился, но видно было, что похвала ему приятна. Полковник оглянулся. Роты построены, офицеры собрались около артиллерийской насыпи. Он спустился к ним, но не поздоровался, а начал сразу:

— Капитан Рене, ваша рота у восточного прохода, выделите резерв из лучших солдат в сто человек под командованием ротмистра, остальных разделите на две части, ставьте людей с двух сторон от прохода. Если хамы надумают войти, так давите их с флангов. Резерв поступает в мое распоряжение.

— Как вам будет угодно, полковник, — отозвался Рене.

— Ротмистр Вилли, выделите охранные пикеты человек по пять, поставьте их к западному, южному и северному проходам, чтобы мы знали, когда враг попытается обойти лагерь.

— Да, полковник.

— Остальных так, как вы умеете, стройте рядами фронтом к восточному проходу. Пусть как только войдут, так сразу попадут под ваши мушкеты и аркебузы во фронт и под удары людей Рене во фланги.

— Да, полковник, — повторил Вилли.

— Полковник! Господин полковник! — еще издали закричал артиллерист, пробираясь к нему через строй солдат первой роты.

Все офицеры и солдаты, что были рядом, обернулись.

— Ну? — коротко бросил ему Волков.

— Мужики, колонна, человек под шестьсот. С флагами идут и с барабанами.

— Где?

— У нашего, ближнего брода.

— Ступай, — ответил полковник и положил руку на плечо молодому ротмистру, который уже командовал ротой. — Вилли, действуй так, как действовал Роха.

Волков так и не успокоился. «Рано, рано юнцу командовать полутора сотнями людей, что старше него».

— Не волнуйтесь, полковник, — отвечал ему Вилли, — ваши стрелки им врежут как следует.

— Хайнквист!

— Я тут, полковник.

— Вторая рота в резерве. Встаньте в центре лагеря, будьте наготове.

— Да, господин полковник.

— А что делать кавалеристам? — спросил Гренер, думая, что Волков про него забыл.

— Кавалеристам в лагере делать нечего, выводите их отсюда на запад, встаньте на дороге, и если увидите, что враг обойдет нас и появится с запада, чтобы ударить нам в тыл, так сами его бейте при первом удобном случае, приказа не ждите.

Гренер кивал. Мальчишка, который вчера потерял отца. В глазах его как минимум растерянность, как ему полуэскадроном руководить? «Тоже молод, как и Вилли, эх, с кем приходится воевать, со слюнтяями да мальчишками».

Почти все слова уже сказаны, но нужно было что-то говорить солдатам. Они ждали.

— Братья-солдаты! — заорал Волков. — Помните, что вы дети Божьи, дети истинной матери нашей — святой церкви, а они, — он махнул рукой на восток, — дети Лютера и Кальвина, слуги Сатаны! С нами Бог, молитесь, кто как умеет, и бейтесь изо всех сил! Кто погибнет, обретет царствие Божие, кто выживет — славу! И верьте в меня, как верили раньше. Я знаю, как бить мужиков.

Он повернулся и захромал к артиллерийской насыпи, за ним пошел Максимилиан со знаменем. Курт Фейлинг догнал кавалера и, заглядывая в глаза, тихо заговорил:

— Господин полковник.

— Да, Курт.

— Может, прикажете оседлать вашего коня?

Волков остановился и посмотрел на мальчишку внимательно, он даже едва заметно улыбнулся.

— Ну, на всякий случай, — так же тихо продолжал Фейлинг. — Вдруг…

— Нет, — отрезал Волков, — вы умный юноша, господин Курт Фейлинг, но коня мне сегодня седлать нет нужды, я сегодня никуда уезжать из лагеря не