Меч Вайу - Виталий Гладкий

Стража у главных ворот Атейополиса заметила путников на расстоянии, не превышающем полета стрелы: две странные, несуразные фигуры словно родил жиденький, быстро тающий утренний туман.Два путника шли в направлении Старого Города. Дорога, избитая лошадиными копытами и обильно политая дождями, превратилась в грязное месиво, и они старались держаться обочины, хотя та выглядела не лучше. Шли медленно, обстоятельно выбирая место, куда поставить ногу, склонив головы и не глядя по сторонам.

Когда до ворот оставалось не больше полустадия, среди стражи прошелестел смешок, а затем раздался и хохот – уж больно комично выглядели эти двое.

Плащи, вернее то, что странники накинули себе на плечи, плетенные из липового мочала, топорщились в стороны, скрипели и шуршали; на ноги вместо сапожек они приладили опорки из коры, перетянутые лыком почти до колен; остальные предметы одежды тоже поражали убожеством и ветхостью: рубахи и штаны в заплатах, уже успевших, прохудиться, безрукавки-телогрейки, когда- то подбитые заячьим мехом, изорвались до такой степени, что, казалось, дотронься до них рукой – и они рассыплются на кусочки, как опаленный огнем пергамент; грязные, спутанные волосы на их головах были прикрыты небольшими шапочками из плохо выделанной кожи, разрисованной какими-то таинственными закорючками – белыми и красными.

Когда они, смиренно кланяясь, подошли вплотную, старший дозорный важно нахмурился, вспомнив приказ Марсагета: всех странников без исключения доставлять прежде всего в акрополь.

– Куда путь держите? – спросил воин, загораживая им проход.

– Мог бы и так догадаться… – буркнул один из странников вполголоса; второй промолчал, сосредоточенно вглядываясь в лицо старшего дозорного.

– И зачем? – продолжил тот свой допрос, начиная злиться: он все-таки услышал реплику странника.

– Оголодали, пообносились в дороге, – второй странник, постарше, говорил глухо, почти не открывая рта, в длинную седую бороду. – Погреться у очага, кусок лепешки да горячую похлебку – что еще нам нужно? Пропусти…

– Пропущу, понятное дело. Только сначала вам придется пройти в акрополь.

– С какой стати? – встревожился странник помоложе, с острыми глазами-буравчиками.

– Наш великий вождь Марсагет приказал таких, как вы, приводить к нему на смотрины. Как наложниц. Ха-ха-ха! – заржал довольный своей шуткой сколот.

– Марсагет? – старший из странников нахмурился; второй сник, забеспокоился, хотя виду не подал.

Старший дозорный был опытный разведчик и следопыт; от него не ускользнуло замешательство странных путников. Он резко оборвал смех, поднял руку – три воина с дротиками наизготове окружили странников.

– Обыскать! – приказал он воинам. – И в акрополь. Глаз не спускать с них!

Воины было подступили к странникам, чтобы выполнить приказание своего начальника, как вдруг старший из странников резко вскинул правую руку над головой, и взгляды сколотов приковал к себе небольшой, полированный шарик из какого-то светлого с золотинкой металла. На фоне загоревшей до черноты руки странника он сверкал так ярко, что впору было зажмурить глаза.

Внутри шарика, если хорошо присмотреться, вспыхивали и гасли, как зарницы, крохотные огоньки; возможно, это был обман зрения или что-то еще, но сколоты, а с ними и попутчик странника, словно очарованные, не отводили глаз от сияющего кусочка металла. Фигуры дозорных, до этого подтянутые, настороженные, как-то обмякли, кто-то из них всхлипнул и засмеялся неестественным смехом, резким и судорожным.

Второй странник, бледнея и тяжело дыша, страшным усилием воли попытался отвести взгляд от шарика, но в это время его товарищ заговорил речитативом; его голос то крепчал, словно порыв ветра в зимнюю стужу, то угасал до еле слышного шепота, проникая в душу украдкой, исподволь, надежно опутывая невидимыми нитями желания и остатки разумного восприятия окружающего мира; второй странник пошатнулся, лицо его стало бессмысленным, длинный нос уныло повис над толстыми губами: приоткрывшись, они обнажили крупные, пожелтевшие зубы…

Очнулся он от прикосновения руки – товарищ легонько подталкивал его к воротам. Дозорные не обращали на странников никакого внимания, словно их и не было вовсе; собравшись в кружок, они о чем-то беседовали, вяло жестикулируя и часто запинаясь на полуслове; впрочем, этого никто из них не замечал и разговор продолжался – увлеченный и в то же время бессмысленный.

– Голова… – пробормотал странник помоложе, шагая на негнущихся ногах за своим товарищем.

– Пройдет, – коротко бросил тот, не оборачиваясь.

– Да-а, – протянул длинноносый, ускоряя шаг. – Видел всякое, но такого не приходилось…

– Поспешим, – бесцеремонно оборвал его второй – видимо, разговор на эту тему был ему неприятен.

Так они миновали юрты, где располагались соплеменники Радамасевса, и углубились в хитросплетения переулков. Возле хижины толстого энарея странник с длинным носом остановился, что-то припоминая, внимательно посмотрел на ее стены, увешанные связками сохнущего липового мочала, а затем решительно толкнул ногой дверь и вошел внутрь; за ним последовал и второй.

Энарей при виде непрошенных гостей недоумевающе поднял нарисованные брови – он в этот миг, чавкая и пришлепывая губами, старательно уничтожал содержимое глубокой миски.