Свирепая справедливость - Уилбур Смит

- Тебя выбрали для отправки в Одессу, - продолжал он и почувствовал, как она напряглась у него в руках, и потому повторил более резко: - Тебя отправили в специальную школу в Одессе.

- Ты знаешь об Одессе? - прошептала она. - Думаешь, что знаешь. Кто там не бывал, не может знать...

- Тебя учили... - он смолк, представив себе снова прекрасную девушку в особом помещении, выходящем на Черное море; она учится использовать свое тело как ловушку и приманку, чтобы захватить и обмануть мужчину, любого мужчину. - Тебя учили многому. - Этого произнести он не мог.

- Да, - прошептала она, - очень многому.

- Например, как убить человека голыми руками.

- Думаю, что подсознательно я не могла бы убить тебя, Питер. Бог видит, ты не должен был выжить. Я любила тебя, и хоть в то же время ненавидела за предательство, не могла заставить себя...

Она снова вздохнула.

- И когда я подумала, что ты меня убьешь, это было почти облегчением. Я готова была принять это. Лучше смерть, чем жизнь без любви, которую, как мне казалось, я нашла.

- Ты слишком много говоришь, - остановил он ее. - Еще больше повредишь горлу. - Он пальцем коснулся ее губ, чтобы заставить замолчать, потом продолжал: - В Одессе ты стала одной из избранных, элитой.

- Все равно что войти в церковь, так прекрасно и загадочно... прошептала она. - Не могу объяснить. Я все сделала бы для государства, если бы знала, что это нужно "матери России".

- Это правда? - Он подумал, не станет ли она отрицать.

- Все правда, - кивнула она. - Я никогда больше не буду лгать тебе, Питер. Клянусь.

- И потом тебя послали назад во Францию, в Париж? - спросил он, и она снова кивнула.

- Ты делала свое дело даже лучше, чем от тебя ожидали. Ты была лучшей, самой лучшей. Ни один мужчина не мог устоять перед тобой.

Она не ответила, но и не опустила взгляд. Это был не вызов, а принятие того, что он говорит.

- Были мужчины. Богатые и влиятельные... - В голосе его теперь звучала горечь. Он не мог с собой справиться. - Много, много мужчин. Никто не знает, сколько именно, и у каждого ты собирала урожай.

- Бедный Питер, - прошептала она. - Это тебя мучило?

- Это помогало мне ненавидеть тебя, - просто сказал он.

- Да, это я понимаю. Я ничем не могу тебя утешить - кроме одного. Я никого не любила, пока не встретила тебя.

Она держала слово. Больше не будет обмана. В этом он был уверен.

- Потом решили, что тебя можно использовать, чтобы взять под контролль Аарона Альтмана и его империю...

- Нет, - прошептала она, качая головой. - Это я решила насчет Аарона. Он был единственным мужчиной, перед которым я не смогла... - У нее перехватило горло, она отпила бурбон и медленно проглотила, потом продолжила: - Он меня очаровал. Никогда не встречала такого. Такой сильный, такая свирепая сила.

- Ну, хорошо, - согласился Питер. - Ты могла к тому времени устать от своей роли... Куртизанкой быть очень трудно... - Она улыбнулась впервые с того момента, как он начал говорить, но улыбка была печальной и насмешливой.

- Ты все проделала правильно. Вначале стала для него незаменимой. Он уже болел, ему все больше нужен был костыль, кто-то, кому бы он смог полностью доверять. Ты дала ему это...

Она ничего не сказала, но по глазам видно было, что она вспоминает, словно солнечный луч осветил зеленые глубины неподвижного пруда.

- И когда он поверил тебе, не было ничего, что бы ты не могла дать своим хозяевам. Твоя ценность увеличилась многократно...

Он продолжал негромко говорить, а снаружи умирал день в буре алых и пурпурных вспышек, освещение в каюте слабело, и скоро в ней можно было различить только лицо Магды. Бледное напряженное лицо. Она внимательно выслушивала обвинения, перечисление предательств и обманов. Только иногда делала легкий отрицательный жест, качала головой или сжимала пальцами его руку. Иногда ненадолго закрывала глаза, словно не могла принять особенно жестокое воспоминание, и раз или два болезненным шепотом восклицала:

- О, Боже, Питер! Это правда!

Он рассказывал, как у нее постепенно вырабатывался вкус к власти, которой она владела как жена Аарона Альтмана, как это стремление к власти усиливалось по мере того, как слабели силы Аарона. Как она наконец в некоторых вопросах стала возражать самому барону.

- Например, в вопросе о поставке оружия правительству Южной Африки, сказал Питер, и она кивнула и сделала одно из своих редких замечаний:

- Да. Мы спорили. Один из немногих наших споров. - Она чуть улыбнулась, словно какому-то глубоко личному воспоминанию, которое не могла разделить даже с ним.

Он рассказывал, как вкус к власти, стремление к ее приметам постепенно развеивало ее прежние политические идеалы, как хозяева начали понимать, что теряют ее, о том, как они пытались вернуть ее под свой контроль.

- Но теперь ты была слишком сильна, чтобы поддаться обычному давлению. Ты проникла в связи Аарона с "Моссадом", и это давало тебе защиту.

- Невероятно! - прошептала она. - Все так похоже, так похоже на правду. - Он ждал, чтобы она пояснила свои слова, но она жестом попросила его продолжать.

- Когда тебе пригрозили, что выдадут барону как агента коммунистов, у тебя не оставалось выбора, Тебе нужно было избавиться от него... И ты сделала это таким образом, что не только избавилась от угрозы своему существованию, но и получила контроль над "Альтман Индастриз", а вдобавок свободные двадцать пять миллионов для дальнейших действий. Ты организовала похищение и убийство Аарона Альтмана, выплатила себе двадцать пять миллионов и лично проконтролировала их передачу, вероятно, на кодированный счет в Швейцарии...

- О, Боже, Питер! - прошептала она, и в темноте каюты глаза ее казались бездонными и огромными, как пустые пещеры в черепе.

- Это правда? - впервые спросил подтверждение Питер.

- Это слишком ужасно. Пожалуйста, продолжай.

- Все прошло так хорошо, что перед тобой открылся целый мир новых возможностей. Примерно в это время ты стала Калифом. Захват 070, вероятно, не первый удар после убийства Аарона Альтмана, могли быть и другие. Вена и министры ОПЕК, деятельность "Красных бригад" в Риме - но при взятии 070 ты впервые воспользовалась именем Калиф. И получилось бы, если бы один из офицеров не нарушил приказ. - Он указал на себя. - Только это остановило и тут я впервые привлек твое внимание.

В каюте теперь совершенно стемнело, и Магда протянула руку и включила свет для чтения, передвинула реостат, чтобы освещение было мягким и золотистым. И при этом свете серьезно разглядывала его лицо, а он продолжал.

- К этому времени через свои источники - вероятно, через "Моссад" и почти несомненно через французскую разведку - ты узнала, что на Калифа кто-то начал охотиться. Этот кто-то оказался Кингстоном Паркером и "Атласом", и я был идеальным человеком, который мог бы подтвердить, что охотник - Паркер. И я же легче других мог бы убить его. У меня есть специальная подготовка и способности к такой работе. Я мог подобраться к нему близко, не вызывая подозрений, и нужен был только сильный мотив...