Проклятая Мангазея - Константин Волошин

— На печёнку жалуется. Что-то в правом боку болит. Иногда очень сильно.

— Давно это у неё?

— Месяца два назад. Правда, и раньше побаливало, говорила. Уже давно беспокоит. А последнее время сильно.

— Она, конечно, откажет мне помочь ей, а?

— Я с сестрой уже советовали ей, да она не соглашается. Очень сердита на тебя. Да и я тоже, как и все мы…

— И напрасно, Дашутка! — Настя спешила оправдаться, но видела, что Даша ещё не готова слушать. Просто отмахнулась и ушла, хотя видно было, что девочка ещё хотела поговорить. Насте показалось, что она сомневается и хочет выяснить правду.

Всё же Настя была довольна. Надеялась, что с Дашей у нее наладится дружба.

А Клим уже стал уделять работе значительное время. Настя поругивала его, но он упёрто стоял на своём, заявляя решительно:

— Силы вернулись, Настенька, значит, надо спешить поправить дела. Пока Кирилл их полностью не развалил, гнида! Боюсь, что времени у меня не так много, милая.

— С чего ты взял такое? — возмутилась Настя. — Ты ведь одужил. Осталось немного, да я ещё не бросила тебя потчевать своими снадобьями. Авось помогут ещё.

— Что-то мне говорит, что силы мои лишь на время вернулись. И то благодаря твоим заботам, любимая. Всё мечтаю опять ощутить тебя рядом в постели. Что скажешь, любовь моя? Уважишь мою просьбу?

— Откровенно говоря, милый мой Клим, мне страшно на такое согласиться. Вдруг хворь опять набросится на тебя. Тогда будет труднее с нею справиться. Усмири свою страсть. Ещё успеешь…

— Тут я с тобой не соглашусь, Настенька. Времени у меня мало осталось. А хотелось бы опять ощутить твои ласки и тело, такое молодое и приятное. Ну же!

Настя вздохнула. Слушать было неприятно, а представить себя в объятиях хворого старика и того неприятнее. Но надо согласиться. Её зверёныш ещё жил внутри. Его надо подкармливать хоть изредка, а требование Клима могло эту тварь немного успокоить вкусным куском.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь, Климушка? — пыталась сопротивляться Настя.

— Не сомневайся, любовь моя черноглазая! Со мной ничего не случится дурного. Так я буду ждать тебя сегодня! — глаза его вспыхнули жаждой блуда.

— Только не вини потом меня, Климушка! — кокетливо ответила Настя.

— Никогда в жизни! — пылко ответил тот и полез целовать её. Она с трудом принимала его напор, шепча себе что-то успокаивающее. Он принимал это за ответ и с ещё большей нежностью и настойчивостью целовал её приятную шею и грудь. Она же начинала злиться и с трудом удерживалась от вспышки протеста.

Всё же заставила себя всё выдержать, на всё согласилась и спешила уйти.

— Погоди немного, моя звёздочка во мгле! Я должен отблагодарить тебя за все, что ты сделала для меня! Я скоро! — и удалился за дверь. Настя с интересом и удивлением вздохнула с облегчением, прошептав про себя:

— Боже! Дай силы вытерпеть его приставания! Я ничего не сделала для того, что бы соблазнить его. Я этого не хотела! А за остальное прошу прощения, Боже!

Продолжить всплеск чувств помешал Клим. Он вернулся с мешочком из красной кожи, расшитой узором. Лицо светилось радостью, а Настя подумала, что он вовсе оклемался и стал прежним здоровым крепким купцом с решительным, твёрдым характером дельца-удачника.

— Настенька, я подумал, что тебе мало досталось по моему завещанию. Больше выдать тебе опасно. Могут отсудить или что ещё устроить после моей кончины. А то против моей воли, дорогая девочка! Так я решил всё это отдать тебе. Оно не учтено в завещании и никто особо не знает, что и сколько тут добра. Значит, никто не станет с тебя чего-то требовать. Бери, отнеси отцу. Он тебя любит так сильно, что опасаться за тебя мне не придётся. И не тяни с этим. Завтра же отнеси и поясни отцу все, как было. Надеюсь, он тебя поймёт.

— А что тут? — спросила Настя, тронув мешочек пальцами.

— Здесь мои накопления на чёрный день. Не так много, но достаточно, чтобы выдать замуж моих дочерей. Но ты об этом не беспокойся. Я и так много отписал им. А тебе лишь дом в три комнаты с подсобными помещениями. Да земли четверть десятины с садом. А его надо ещё содержать. На какие шиши? Так-то, милая моя! Владей и помни своего грубияна и бабника! — лукавый смешок показал, что слова эти не пустой звук, а продуманные и серьёзные.

Настя с изумлением наблюдала такое странно весёлое лицо, и в голове зародилась весьма страшная мысль. Не чувствует ли он приближение своей кончины? Такое иногда бывает, но чаще со стариками, а Климу далеко ещё до пятидесяти.

Насте повезло. Клим быстро устал и заметил уже не так весело:

— Бери, и иди отдохни. А вечером я тебя жду на ложе любви, — с лёгкой усмешкой прошептал он. — Я тоже отдохну перед ночью восторга и любви. Иди же!

Настя поцеловала уже слегка сонного Клима и с поспешностью удалилась. Мешочек тщательно спрятала в складках платья в потайной карман. Нетерпение гнало её побыстрее заглянуть в этот красивый мешочек. Он был весьма тяжёленький.

Плотно закрыв дверь на засов, Настя высыпала содержимое на покрывало. Оно заблестело в свете лучин, разбрасывая лучики во всё стороны. Настя заворожённым взглядом обводила это прекрасное зрелище. Красота всего этого оглушила её. Руки сами стали пересыпать украшении сквозь пальцы, любуясь игрой света и лучей.

«Неужели всё это моё? — шептали губы Насти. — Что скажет тятя? Может, осудит? Ну и пусть! Я этого не крала, даже не предполагала получить. Всё честно!» — эти мысли кружили голову, а потом вдруг подумала ещё: «А стоят они такого, чтобы так восторгаться? Тятя лучше сможет определить. Зато Можно продать и покупать всё что захочешь! Завтра же пойду к отцу и покажу. Пусть оценит и спрячет. Мне пока ничего не надо из этого. Есть прежние подарки. Хватит…»

Она спрятала мешочек и долго не могла успокоиться. А тут стемнело и мысли о Климе так взволновали её, что вдруг захотелось сразу собраться и убежать прочь. Желание, конечно, выполнить не удастся, да и не стоит рисковать. Вряд ли Клим долго протянет в таком бодром состоянии. А там видно будет. Посмотрим, что тятя скажет. У него есть опыт жизни, а что она? Ещё дитя! Придётся терпеть и ждать.

Настя собралась и отправилась к Климу. Тот уже ждал её.

— Наконец-то! — воскликнул он радостно, встал с лавки и стал обнимать и целовать. Руки уже раздевали Настю. Она же с трудом вяло отвечала на его