Центурион - Саймон Скэрроу

Катону это препирательство действовало на нервы. Он перевел взгляд на княжескую свиту — изрядно поредевшую, до сорока с небольшим человек.

— Кстати, князь. А где тот твой раб, Карпекс?

— Не знаю, — нахмурясь, ответил тот. — Исчез нынче утром, пока я приглядывал коней своему отряду.

— Исчез? Как такое могло случиться?

— Ума не приложу. Послал его к отцу во дворец за запасным луком и стрелами, что лежали у меня в опочивальне. А обратно он так и не вернулся. Пришлось вот перед выездом разжиться у одного из своих. Насколько мне известно, он все еще должен быть где-то в Пальмире. Куда исчез, понятия не имею. Странно как-то.

— Да, странно, — согласился Катон. В самом деле, все время осады Карпекс далеко от хозяина не отлучался.

— Если он решил сбежать, то это выйдет ему боком. Сыщу — семь шкур спущу.

— А зачем ему было сбегать? — недоуменно спросил Макрон. — Можно подумать, ему худо жилось. Да такому не то что раб, а и любой вольноотпущенник позавидовал бы.

— Сомневаюсь, что жизнь виделась ему в этом свете, когда мы лезли с ним через клоаку, — усмехнулся Катон. — Возможно, потому он и сбежал. Надоело торчать в дерьме.

— Что ж, в таком случае поступил он прозорливо, — согласился Макрон. — Чувствую я, что нынешнее дерьмо будет нам даже не по пояс, а по самую макушку.

День постепенно близился к вечеру, когда колонна перешла пологие отроги гор к востоку и Пальмира со своим оазисом скрылась из виду. За все время в пути проконсул Лонгин дал своей армии лишь минутную передышку: задачей ставилось максимально нагнать силы Артакса. К той поре как солнце опустилось к восточному горизонту, армия одолела несколько миль пересеченной местности в окаймлении узких глубоких оврагов. Дальше торговый путь выходил на плоскую, как блюдо, равнину, пустой безжизненный простор которой мерцающе зыбился в густых струях восходящего зноя. Впереди в нескольких милях уже ясно различалась пыль от отступающего вражеского арьергарда; квелыми точками тянулись за его хвостом отстающие. Разрозненными кучками двигались по пустыне верховые, время от времени наддавая в облачках пыли, чтобы нагнать общую вереницу.

С уходом солнца воздух приостыл, дышать стало легче. Армия начала понемногу замедлять ход в предвкушении команды разбивать на ночь лагерь. Но команды все не было, и римские солдаты продолжали понуро идти; все равно что великая река неуклонно скользила по пустыне. Серп месяца и скудная россыпь звезд давали достаточно света, чтобы различать ближнюю окрестность; сумрачные тени стелились по белесому песку. Где-то около полуночи, не раньше, колонна остановилась, и вдоль нее проскакали штабисты, созывая командиров в голову колонны к военачальнику.

— Надеюсь, его не угораздило задумать ночную атаку, — ворчливо бросил Катон, когда они с Макроном мелкой трусцой семенили на зов. Легионерам и вспомогательным когортам было разрешено снять поклажу и разомкнуться, не выходя из строя. Кто-то сел, кто-то лег на песок, растянувшись по обе стороны караванного пути. Воздух наполнился негромким бормотанием (от Катона не укрылось, что голоса в основном недовольные).

— Да кто его знает, — откликнулся сквозь пыхтение Макрон. — Ощущение такое, что полководец не думает давать нам отдыха, пока не нагоним повстанцев.

— Остается надеяться, что он все же думает по-другому. Иначе люди к началу схватки будут считай что ходячими мертвецами.

— Верно, — прихрюкнул Макрон. — А там уже и не ходячими.

Впереди, сбоку от колонны, скопление коней и людей указывало на местонахождение военачальника. Макрон с Катоном протиснулись через неплотную толчею ординарцев, разведчиков и заслон из телохранителей. Завидев перед собранием офицеров фигуру Лонгина, Макрон, откашлявшись, доложил:

— Центурион Макрон и префект Катон прибыли, господин проконсул.

— Ну наконец-то. Все, начинаем. — После секундной паузы, когда все утихли и сосредоточили внимание на начальнике, Лонгин сделал вдох и заговорил:

— Обстановка такова. По сообщению разведчиков, Артакс встал лагерем вон за тем небольшим подъемом, примерно в двух милях от нас. Там над гребнем различался отсвет его костров. Наши разведчики отошли, так что он вряд ли догадывается, насколько близко мы отстоим от него. В мои намерения входит подойти вплотную к подъему, выстроить армию повдоль — легионы по центру, ауксилиарии с флангов — и, перейдя холм, атаковать лагерь. Взяв неприятеля внезапностью, мы изрубим его на куски прежде, чем он сумеет организовать оборону. Со светом кавалерия и конная разведка могут устроить преследование и добить тех, кто сумел улизнуть. — Лонгин помолчал. — Соратники. Считаные часы отделяют нас от сокрушительного поражения врага и нашей победы, что, собственно, и является целью данного похода. Как только парфяне узнают, что Пальмира в наших руках, а князь Артакс разгромлен, им не останется ничего иного, как повернуть и убраться восвояси.

— Ночная атака, — подавшись, сказал Катону на ухо Макрон. — Получается, ты прав, а он осел.

— Ну почему, — замешкался Катон. — Может и сработать. Если мы ударим до того, как они построятся. К тому же численный перевес за нами.

— И все равно мне это не нравится, — пробурчал Макрон. — Умные вояки так не поступают. Слишком уж много этих «если».

— Это так, — с чувством отозвался Катон. — Думаю, Лонгин так до сих пор и не уяснил, с каким неприятелем имеет дело.

— Чш-ш! — сердито шикнул один из ближних центурионов. — Вы заткнуться можете? Ни единого слова из-за вас не слышно.

Макрон обиделся и шагнул было к грубияну, но Катон ухватил его за руку:

— Да перестань.

Макрон, полыхнув взглядом, все-таки махнул рукой:

— А, ладно.

Проконсул разразился традиционным напутствием перед битвой, после чего распустил всех по подразделениям. Расходясь в общей стайке офицеров, Макрон покачал головой:

— Как ты думаешь, оно того стоило? На кой вообще было тащить нас в самый перед колонны — чтобы выслушивать все эти его напыщенные словеса?

— Воззвание к потомкам, — пояснил Катон. — Лонгин считает себя творцом истории, а потому хочет, чтобы мы все запомнили этот торжественный момент.

— Ради которого я бил ноги? Уж этого я ему точно не забуду.

Под руководством штабных офицеров подразделения начали занимать места в общем построении. Несмотря на тусклость ночного небосклона, колонна медленно струилась вперед; от ее головы одна за одной отделялись когорты и осторожно шли под нужным углом по каменистому простору пустыни. Третий легион рассредоточился от тропы слева, Десятый — справа. Когорта Макрона оказалась у легиона на фланге, к ней снаружи примкнула Вторая Иллирийская. Еще одна когорта — Шестая Македонская — встала чуть сзади, в качестве резерва. Непосредственно за Катоном расположил своих конных лучников Балт. Две алы кавалерии, а также конная разведка от легионов были размещены с тыла, чтобы взяться за дело с первым светом.