Капитан Ришар - Александр Дюма

— Вы отправили лазутчиков?

— Двое уже вернулись, и я жду третьего, самого ловкого.

— Что вы сделали еще?

— Насколько было возможно, я действовал в соответствии с планом вашего величества, то есть продвигался прямо из Регенсбурга на Вену по большой дороге вдоль Дуная, транспортируя по реке больных, раненых, — иными словами, все, что затрудняет продвижение армии.

— Так! Судов нам хватит: я приказал купить все, которые можно было найти на речках и реках Баварии, и они должны спуститься к Дунаю по мере того, как преодолеют притоки; потом я взял тысячу двести моих лучших моряков из Булони — может быть, придется вступить в бой на островах. Вы приказали купить лопаты и кирки?

— Пятьдесят тысяч; этого достаточно?

— Не так уж и много. Короче, какие распоряжения вы отдали с вечера тринадцатого, с тех пор как вы здесь?

— Сначала я приказал сконцентрировать все войска в Регенсбурге…

— Разве вы не получили письма, в котором я вам приказывал, наоборот, объединить все силы в Аугсбурге?

— Получил и в соответствии с ним дал контрприказ Удино и его корпусу, находящемуся уже в пути; но я посчитал своим долгом оставить Даву в Регенсбурге.

— Значит, армия разделена на две части: одна — в Регенсбурге, а другая — в Аугсбурге?

— И с баварцами между ними.

— А было уже где-нибудь столкновение?

— Да, сир, в Ландсхуте.

— Между кем?

— Между австрийцами и баварцами.

— Какая дивизия?

— Дивизия Деруа.

— Баварцы действовали хорошо?

— Великолепно, сир; тем не менее они были вынуждены отступить перед четырехкратно превосходящими силами.

— Где они в данный момент?

— Здесь, сир, в Дюрнбухском лесу, под прикрытием Абенса.

— Сколько их там?

— Приблизительно двадцать семь тысяч.

— А где эрцгерцог?

— Между Изаром и Регенсбургом, сир, но район настолько покрыт лесом, что невозможно добыть точные сведения.

— Позовите офицера, прибывшего от маршала Даву.

Бертье передал приказ адъютанту, тот открыл дверь и ввел молодого, лет двадцати пяти-двадцати шести, офицера конных егерей.

Император быстро взглянул на вошедшего и удовлетворенно кивнул: невозможно было представить себе более красивого и более элегантного кавалериста.

— Вы из Регенсбурга, лейтенант? — спросил император.

— Да, сир, — ответил молодой офицер.

— В котором часу вы оттуда выехали?

— В час ночи, сир.

— Вас прислал Даву?

— Да, сир.

— В каком положении он был в момент вашего отъезда?

— Сир, в его распоряжении были четыре пехотные дивизии, дивизия кирасир, дивизия легкой кавалерии.

— В целом?

— Приблизительно пятьдесят тысяч человек, сир; только генералы Нансути и Эспань с тяжелой кавалерией и небольшой частью легкой кавалерии и генерал Демон с резервными батальонами и большим артиллерийским парком перешли на левый берег Дуная.

— Сосредоточение войск вокруг Регенсбурга прошло без осложнений?

— Сир, дивизии Гюдена, Морана и Сент-Илера прибыли без единого выстрела; но дивизия Фриана, прикрывающая их, постоянно сражалась с врагом, и, хотя она разрушила за собой все мосты через Фильс, вполне возможно, что сегодня маршал Даву уже подвергается атаке или будет атакован в Регенсбурге.

— Сколько времени, вы говорите, вам пришлось потратить, чтобы добраться сюда из Регенсбурга?

— Семь часов, сир.

— И это составило?..

— Двадцать два льё.

— Вы очень устали, чтобы пуститься в обратный путь через два часа?

— Ваше величество хорошо знает, что на службе у него никогда не утомляются. Пусть мне дадут другую лошадь, и я поеду, когда вашему величеству будет угодно.

— Как вас зовут?

— Лейтенант Ришар.

— Ступайте отдохните два часа, лейтенант, но через два часа будьте готовы.

Лейтенант Ришар отдал честь и вышел.

В это время адъютант подошел к Бертье и что-то шепотом сказал ему.

— Введите посыльного от маршала Массена, — сказал император.

— Сир, — сказал Бертье, — я думаю, что в этом нет необходимости, так как я его расспросил и узнал все, что нам было необходимо: Массена в Аугсбурге вместе с Удино, Молитором, Буде, баварцами и вюртембержцами, то есть приблизительно с девяноста тысячами человек. Но я могу предложить вашему величеству кое-что получше.

— Что?

— Вернулся лазутчик.

— О!

— Он прошел через австрийские линии.

— Введите его.

— Ваше величество хорошо знает, что эти люди часто отказываются говорить в присутствии нескольких человек.

— Оставьте меня с ним одного.

— Ваше величество не опасается?..

— Чего я должен опасаться?

— Среди них есть фанатики.

— Сначала введите лазутчика, и по его глазам я увижу, можете ли вы меня оставить с ним один на один.

Бертье открыл дверь кабинета и ввел человека лет тридцати в костюме дровосека из Шварцвальда.

Незнакомец сделал несколько шагов, затем остановился перед Наполеоном и после военного приветствия сказал:

— Да хранит Господь ваше величество от всех несчастий!

Император внимательно поглядел на него:

— О-о! Мы уже знакомы с тобой, храбрец!

— Сир, это я накануне сражения под Аустерлицем, на биваке, сообщил вам данные о расположении русской и австрийской армий.

— И довольно точные сведения, господин Шлик.

— Ах! Гром и молния! — воскликнул лжедровосек, употребив самое ходовое ругательство немцев. — Император меня узнал! Тогда все хорошо.

— Да, все хорошо, — сказал император, и, сделав знак начальнику штаба, добавил: — Я полагаю, вы можете спокойно меня оставить одного с этим человеком.

Вероятно, князь Невшательский был того же мнения, так как, не говоря ни слова, удалился со своими адъютантами.

— Прежде всего, — сказал император, — самое срочное. Ты можешь мне сообщить что-то новое об эрцгерцоге?

— О нем или о его армии, сир?

— О том и другом, если можно.

— Да, конечно, я могу это сказать: один мой кузен служит в его армии, а один из моих шуринов у него в камердинерах.