Русь: от язычества к православной государственности - Алексей Владимирович Лубков

Аничков связывает многобожие с домашними культами, с многочисленными семейными божками, которых прятали от посторонних глаз[49]. Этих божков чаше всего вытачивали из дерева сами домочадцы. Их брали с собой, когда по тем или иным причинам было необходимо надолго отлучаться из дома. Эти божки не имели общественного признания, а были сугубо семейными. Формировался мир духовности семей, особый, сокровенный. Семья становилась центром самобытного, только ей присущего религиозного уклада.

В языческом обоготворении природы содержался не только призыв о помощи и покровительстве в труде и жизни, но и восхищение ею, доверие к ней, благоговение перед ней как перед вечным источником красоты, добра и благоденствия. Академик Д.С. Лихачев (1906–1999) писал, что главной причиной возникновения язычества был страх и ужас древнего человека перед всесилием природы. Действительно, страх ставит на колени, но на колени ставит и восхищение красотой окружающего мира. Поэтому, на наш взгляд, в рождении языческой религии сплелись в тугой узел страх перед стихиями природы и восхищение ее красотой. Красота побуждала язычников искать гармонию сожительства с природой и в природе.

Язычество – не религия ужаса, а, напротив, возвышенного, поэтического отношения к природе, что с силой подлинного таланта раскрыл А. Афанасьев в своем замечательном трехтомнике «Поэтические воззрения славян на природу»[50]. Преклонение перед природой воспитывало чувство благоговения – важнейшую составляющую религиозного сознания. Благоговение относится к чувству, рожденному в глубине сознания, идущему из самой сокровенной сути человеческой души как внутреннее озарение. Благоговение наполняет душу чувствами вечности и смирения. Оно также лежит в основе чистой и высокой нравственности.

Проблему смысла язычества поставил еще ученик Христа – апостол Павел. Он писал, что язычество – это трагедия веры, искаженная тень истины Божьей, совокупность религиозных заблуждений. Вместе с тем язычники некогда знали Бога, в их сердцах не умерло дело Закона. Однако они подменили духовную красоту чувственной и предпочли жить по законам природы, а не по законам духа. Язычество, по словам апостола Павла, попало под воздействие космических сил, которые привели их к богопочитанию природы. Вместе с тем язычники не потеряны для Бога, так как знали его изначально и в их сердцах проснулась и укоренилась совесть, что дает надежду на постижение ими Божьей истины, ибо в Божьей истине в конечном счете присутствуют лучшие идеальные стремления и чаяния самих язычников. В этом смысле апостол Павел не случайно говорит о совести, ибо через нее Бог непрестанно напоминает о себе человеку.

Язычество – своеобразное предчувствие человеком истинного Бога, который вечно присутствует в сотворенном им мире. Потребность в истине изначально заложена в человеке на уровне врожденных инстинктов. Апостол Павел призывал не отторгать язычников, а приводить их в лоно церкви Христовой[51].

Язычество – ожидание человеком истинного Бога. Это своеобразная подготовка к тому, чтобы принять Творца, когда он откроется человеку через Слово Божие, сказанное Христом. Язычество формировало главное – религиозное сознание, без которого было бы невозможно принятие язычниками христианства. Видимо, поэтому один из духовных столпов христианства – Блаженный Августин (354–430) в одной фразе высказал отношение подлинного христианства к язычеству: «Что не восстает ни против веры, ни против добрых нравов, должно быть почитаемо за безразличное и должно быть соблюдаемо согласно с теми, среди которых живем»[52].

Блаженный Августин высказал мысль, которой руководствовалась церковь Древней Руси – жить в согласии с народными верованиями, а не бороться с ними. Православная церковь сама никогда не обращала иноверных в свою веру мечом или страхом, открыто осуждая такие методы и запрещая их уже в ранние века своего существования[53]. В силу подобной религиозной политики, по сути государственной, на Руси были сохранены почти все национальные традиции народов России. Именно веротерпимостью Русь, а затем Россия была привлекательна для иноверцев.

В литературе XI–XII вв. сформулированы три точки зрения на суть язычества:

1. Язычники поклоняются бесам и дьяволу, а значит, врагам христиан.

2. Язычники поклоняются не Творцу, а созданной им твари, т. е. природе.

3. Языческие боги олицетворяют реальных предков язычников, знаменитых и прославленных своими подвигами и делами людей, по скудоумию язычников, возведенных на пьедестал богов[54].

Последнее во многом было связано с тем, что языческие идолы имели человеческие лица. Кроме того, многих богов природы фантазии язычников облекали в человеческий облик.

Третью точку зрения древних книжников на язычество Е. Аничков обнаружил в «Слове о полку Игореве». Для автора этого шедевра древнерусской литературы языческие боги – не «очеловеченная» природа, ни тем более бесы, а знаменитые люди из прошлого, прославившиеся выдающимися деяниями[55]. Так, автор «Слова о полку Игореве» называет Баяна внуком Велеса, а Дажьбога языческим родоначальником.

Подобный взгляд встречаем и в другом, более раннем источнике – в «Речи философа», а также в древнеславянском переводе «Хождение Богородицы по мукам». В других русских источниках известный соперник Перуна – Велес выступает как выдающийся человек, по недоразумению возведенный в боги[56].

Из этих трех характеристик распространенной и долговечной была вторая: ошибка язычников в том, что они поклоняются не Творцу, а твари. Эта точка зрения, во-первых, верно выражала суть язычества – обожествление природы. Во-вторых, была мягкой, невраждебной, оставляя возможность мирного, естественного врастания язычества в христианство, что и осуществлялось на протяжении нескольких веков. Поклонение твари, а не Творцу – заблуждение. Однако это освящение мира, созданного Богом, а значит, язычники опосредованно, через поклонение твари, поклоняются и Творцу.

Споры о сущности язычества продолжаются. Возражение вызывает устоявшееся определение сущности язычества как многобожия. В современных трудах по истории язычества все чаще говорится о наличии в язычестве наравне с политеизмом монотеизма и присутствии в языческом пантеоне богов главного небесного бога. К тому же обращается внимание на то, что даже в христианстве присутствует политеизм.

Сделаем ссылку на высказывание д.и.н. М.Ф. Косарева (р. 1931). «В разных жизненных и ритуальных случаях богобоязненный христианин обращается с молитвами ко Христу и Пресвятой Богородице, и к Николаю Угоднику, и к архангелу Михаилу, и к апостолам Петру и Павлу, и ко всякого рода общехристианским и локальным святым, которые тоже являются богочтимыми лицами, способными влиять на судьбу людей. <…> Наверное, можно согласиться с В.Г. Богораз-Таном, заметившим в этой связи, что христианство привело к единобожию, а по сути дела “просто заменило одно многобожие другим”. <…> Короче говоря, принцип многобожия и единобожия как критерий различения языческих и “неязыческих религий, в сущности, не работает”»[57].

В этой связи возникает вопрос, было ли у язычников понятие о сотворении мира и Боге – источнике жизни на земле, Творце всего сущего,