Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

Потрясенный Френсис не находил слов. Он боялся, что Эдвард и Ричард не доплыли до Бургундии. Если им удалось добраться, Френсис считал само собой разумеющимся, что Карл снабдит родственников золотом и войском, необходимыми для отпора Уорвику. Сейчас же перед глазами застыл один единственный образ, - Эдвард Плантагенет, король Англии и Франции, Властелин Ирландии, оплачивает проезд плащом, подбитым мехом.

Герцогиня Йоркская не казалась смущенной затянувшимся молчанием. Поднявшись, она отвела готовую помочь руку Френсиса и прошла к распятию над камином. Взяв коралловые четки, Сесиль надела их на тонкое запястье и обернулась к юноше, наблюдающего за ней с тревогой в глазах.

'Скажите, вы когда-нибудь обращали внимание на паломнический знак, носимый моим младшим сыном? Маленькую серебряную монету с выгравированным на ней латинским крестом?'

Озадаченный, Френсис кивнул головой. 'Да, Ваша Милость, я ее видел. Насколько я помню, он не расставался с этим знаком ни на секунду в течение лет, проведенных в Миддлхэме'.

Великолепный гобелен занимал всю восточную стену комнаты, в деталях представляя сцены взятия Иерусалима. Сесиль смотрела в сторону от юноши на ковер, скользя глазами по знакомым искусно сплетенным узорам голубого и кирпичного цветов, замечая: 'Когда мне было пятнадцать лет, я подхватила малярию. Даже не надеялась, что останусь в живых... и тогда мой любимый брат дал обет, если я поправлюсь, он совершит паломничество к благословенной гробнице святой Цецилии в Траставере'.

Сесиль одарила Френсиса сдержанной улыбкой. 'Я выжила, и брат выполнил обет, после чего я носила на шее его подарок, привезенный из паломничества, почти тридцать лет'.

Френсис заготовил соответствующий по набожности ответ, надеясь, что лицо не выдаст недоумения.

'Когда мои муж, брат и сын Эдмунд были убиты у замка Сандл, а племянник Уорвик - разбит при Сент-Олбансе, ко мне пришел страх за жизни младших сыновей, вынудив решиться отправить их в безопасное место - под защиту Бургундии, подальше от сферы досягаемости Ланкастеров.

Той ночью я впервые сняла паломнический крест и повесила его на шею Ричарда, вверив своих мальчиков милости Всемогущего, и не зная, встречусь ли с ними когда-нибудь снова'.

Френсис не представлял, какой ответ от него хотят получить. Содержание истории отличалось живостью и мучительностью, тем не менее, изложена она была бесстрастно, словно Сесиль рассказывала о состоянии хозяйственных счетов.

'Уверен, Ричард носит крест до сих пор, госпожа, и он сохранит вашего сына, как делал и раньше'.

'Ричард уже не восьмилетний мальчик', холодно произнесла герцогиня. 'Он вполне способен позаботиться о себе'.

Френсис моргнул. 'Госпожа?'

'Я считаю вашу жалость самонадеянной, равно как и вашу уверенность в моем материнском горе, способном утешиться банальностями. Уверяю вас, я имела в виду совершенно другое, поведав эту историю. Ее рот искривился. 'У меня есть свои недостатки, Френсис, но сентиментальной я никогда не была'.

'Нет, госпожа, не были', - согласился он так горячо, что Сесиль смягчилась, произнеся с нехарактерной для нее терпимостью: 'Хотелось бы, чтобы вы поняли, какая обстановка царила здесь - в городе, - при известии о поражении Уорвика при Сент-Олбансе. Я хорошо представляла развитие событий в Лондоне, занятом Ланкастерами. Той ночью, когда я в спешке посадила Ричарда и Джорджа на корабль, плывущий в Бургундию, счет времени, в течение которого в столице появятся войска противника, шел на часы. Население впало в панику. Лавки забились досками. Мужчин охватило неистовство по причине страха за жен и дочерей, улицы опустели, словно пришла чума.

Все казалось потерянным. Потом, Божьей милостью, мы получили новости от Эдварда. Уорвик добрался до него с ужасным рассказом о случившемся при Сент-Олбансе, а он собрал войска, с одержимостью двинувшись на Лондон.

26 февраля, всего девять дней спустя после разгрома Уорвика при Сент-Олбансе, Эдвард покорил Лондон. Никогда в жизни вы не видели картины, подобной той, какая встречала его при въезде в городские ворота'. Улыбка возникла и ускользнула так быстро, что Френсису не удалось проследить ее исчезновение. 'В тот день лондонцы приняли дело Эдварда, как собственное.

Тремя днями позже, делегация знати под предводительством Уорвика пришла к замку Байнард и, в этой самой зале, просила Эдварда принять корону.

Тем не менее, его миропомазание пришлось отложить. Всего за одиннадцать дней Эдвард сформировал армию и выступил на север. Он встретил войско Маргариты у Таутона, в двенадцати милях от Йорка. Сражение развернулось в разгар сильнейшей за годы метели и затянулось на десять часов. После окончания битвы говорили, что воды реки Кок-Бек окрасились в ярко-алый цвет, и двадцать тысяч мужчин погибли или умирали. Эдвард победил.

Каких-то три месяца прошло со дня гибели моего мужа у замка Сандл до торжества Эдварда при Таутоне. То, что оказалось не под силу моему супругу, то, с чем не справился Уорвик, сделал Эдвард... через неполный месяц после своего девятнадцатого дня рождения.

Понимаете меня? У нас с сыном часто происходят разногласия. Он - истинный Плантагенет и подвержен слабостям плоти и гордыне, чем замечательно воспользовался Уорвик. Но все это я рассказываю вам ради уверенности...что ничто на благословенной Господом земле не уведет его от возвращения и предъявления своих прав. Если Карл Бургундский откажет Эдварду в помощи, он будет просить ее у Франциска, герцога Бретани, или у Иоанна Арагонского, а если понадобится, у Великого Визиря Османской империи'.

"Я знаю моего сына. Он вернется... и когда он встретится с Уорвиком на поле боя, то победит".

"Да", тихо ответил Френсис. "Я верю в это". Честность заставила прибавить - "Мне приходится в это верить".

Сесиль взглянула на юношу. "Как и мне",