Аквитанки - Юлия Галанина

А Ала ад–Дин с матерью остались жить. Совсем одни, без родственников и денег. Бедная женщина стал прясть пряжу и продавать на рынке, чтобы купить лепешки и молоко. Врагу не пожелаешь такой судьбы, мой цвэточек!..

А Ала ад–Дин был лодырь, бездельник! Ремесло учить не хотел, работать не хотел.

Хотел только играть на улице с мальчишками. Я бы своей рукой убила такого ребенка!

И вот однажды подошел к Ала ад–Дину человек.

«Привет тебе, мальчик, во имя Аллаха великого! Я твой дядя! Где мой брат, а твой отец?!»

А это был, мой цвэточек, совсем не дядя, а колдун! Магрибинец. Почти из этих мест.

Здесь у нас, ты знаешь, лучшие на весь мир чародеи! Каждый порядочный человек имеет амулет с джинном, да.

Глупый Ала ад–Дин говорит: «Мой бедный отец умер».

Тогда магрибинец давай стонать и бить себя по щекам: «Ах, мой несчастный брат! Ах, кусочек моей печени! Почему я не умер вместо тебя?»

Магрибинец дал Ала ад–Дину два динара и велел отдать матушке. И сказать: «Дядя завтра придет, приготовь обед».

Умная женщина очень удивилась: «Какой дядя, откуда дядя?» Но кто кроме родственников будет давать деньги бедным людям? И она приготовила обед.

Назавтра магрибинец пришел и принес подарок.

Головы женщины и Ала ад–Дина совсем растаяли и они поверили, что это брат умершего портного…

Весенняя ночь была душной и Фатима решила переместиться ночевать на крышу. Масрур перенес туда тюфяки и подушки и полусонная Жаккетта поднялась наверх, на плоскую крышу дома.

Из внутреннего дворика сладко пахло цветами, с улицы неслись куда менее приятные запахи.

Слышались покрикивания квартальных ночных сторожей. Горели костры на минаретах. На севере ворочалось море, далеко на юге дышала Сахара.

Другой край Земли, другой мир…

В соседних дворах–крепостях тоже ночевали на крышах. За глинобитным забором доносились монотонные наигрыши арабской лютни. И тонкие женские голоса. Они были дома. А Жаккетта в плену. На краю Земли…

– Не бойся, мой цвеэточек! – Фатима увидела, что Жаккетта съежилась под одеялом.

Она принялась гладить голову пленницы.

Жаккетта молча глотала слезы.

– Тебя никто не увидит, никто не обидит. Если кто попытается – Масрур срежет ему голову.

Ну вот, слушай дальше:

Магрибинец взял Ала ад–Дин с собой на рынок. Купил ему хорошую одежду, сходил с ним в баню. Сказал, что купит для Ала ад–Дина лавку и тот будет купец. Глупый мальчишка совсем поверил, и ум его улетел от радости.

А магрибинец повел Ала ад–Дина за город.

Они пришли на одну гору, где ничего не росло. Я думаю, это такая же гора, как и та, что стоит около Мисра Охраняемого^[61]. Ту гору воздвиг один джинн, давно–давно.

Магрибинец развел на горе костер, бросил туда порошок. Пошел дым, вонючий дым.

Магрибинец начал колдовство. Земля разошлась и появился мраморная плита с медным кольцом на макушке.

Магрибинец говорит: «О сын моего бедного брата, прохлада моего глаза, возьми за кольцо и скажи свое имя, имя своего отца, имя своей матери, имя отца своего отца и имя отца своей матери!»

Ала ад–Дин взял за кольцо, плита поднялась и появилась черная дыра.

«Спустись в дыру, мой мальчик! – говорит колдун. – И ты будешь видеть все сокровища мира. Но не бери ничего, иначе погибнешь! А возьми только старую лампу, которая висит там на крюке. И принеси мне, я куплю тебе лавку. Возьми это кольцо – он спасет тебя от беды».

– А чего он сам не полез? – заинтересовалась проревевшаяся Жаккетта. – Зачем ему чужой мальчишка? Пригреб бы все денежки и горя бы не знал!

– Он не мог сам! – объяснила Фатима. – В старой книге он прочел, что только Ала ад–Дин, сын бедного портного, может. И больше никто из смертных. Пришлось ему искать Ала ад–Дина и выдавать себя за дядю.

Ала ад–Дин спустился в дыру. И увидел там комнату, где было четыре по четыре кувшинов, доверху полных золотом, серебром и другими драгоценностями.

Он ничего не взял и пошел дальше. И увидел сад. А на двери висел старый светильник. Он взял лампу, положил карман и пошел смотреть сад.

А в саду на каждом дереве все листики и ягодки были драгоценными камнями. Ала ад–Дин был бедняк, сын бедняка и не знал, какие бывают драгоценные камни. Он думал, это просто стекляшки.

«Я возьму эти стекляшки» – сказал Ала ад–Дин. – «Буду играть ими с мальчишками!» И наложил полный карман камешков поверх лампы.

И пошел обратно. А там были очень высокие ступеньки…

Масрур, почему скрипит наша калитка?!

* * *

Масрур, мягко поднявшись со своего ложа, по–кошачьи неслышно исчез. Через несколько минут он вернулся и что–то сказал госпоже.

– Эта мерзавка Бибигюль еще раз отказала почтенному купцу Махмуду с Красной улицы! – прошипела Фатима. – Какого шайтана ей надо?! Что она задумала? Как узнать? У–у, дочь шакала, ты не спрячешь свои мысли от Фатимы, я все равно узнаю, для чьего гарема ты держишь девушку!

Ну вот, прохлада моего глаза, ступенька в дыре был высокой и Ала ад–Дин попросил колдуна: «Дядя, дай мне руку, я не могу подняться на ступеньку».

«Бедный мальчик! „– говорит фальшивый дядя. – «Тебе тяжело нести лампу. Дай мне и я помогу выбраться, о плод моего сердца!“

А сам хотел взять светильник и завалить дыру камнем.

Ала ад–Дин сунул руку в карман, а лампа – на дне.

Он говорит: «Я не могу дать тебе светильник. Дай мне руку, я выберусь и отдам лампу».

«Нет, дай сначала лампу!» – говорит колдун.

«Ты, дядя, совсем дурак?» – возмутился Ала ад–Дин. – «Я не могу дать тебе сейчас лампу!»

Магрибинец рассердился и топнул ногой. Дыра закрлася, и стало темно.

А магрибинец плюнул на то место и пошел домой. Он думал, что Ала ад–Дин скоро умрет в той дыре.

Ала ад–Дин долго–долго плакал, а когда захотел вытереть слезы, поцарапал лицо кольцом.

Он потер кольцо и появился джинн. Страшный, как пожар и огромный, как гора.

«О, мой господин! – сказал джинн. – Что хочешь? Говори!»

«Домой хочу!» – говорит Ала ад–Дин. И попал домой.

Матушка его давно потеряла, долго плакала.

Ала ад–Дин рассказал, какой колдун плохой человек и спать пошел. Утром встал – дома ни крошки еды.

Мой цвэточек, ты не голодный? Нет? Ну слушай.

Матушка говорит: «Потерпи, сынок, сейчас пряжу напряду, продам и куплю тебе лепешку».