Ураган. Книга 2. Бегство из рая - Джеймс Клавелл

Его очередь была холодной и точной и продырявила Ибрагима Кияби, вырвав жизнь из его тела, вырвав винтовку из его мертвых рук и бросив самого Ибрагима в грязь. Ничего не чувствуя, мулла прекратил огонь и обнаружил, что все еще стоит на ногах, отказываясь верить, что в него не попали, убийца просто не мог промахнуться, а он, Хусейн, не мог не стать мучеником на пути в рай. Дрожа всем телом, мулла огляделся на суматоху, царившую вокруг: раненым помогали встать, кто-то жалобно стенал, кто-то сыпал проклятиями, один из его «зеленых повязок» раскинулся на земле мертвый, многие прохожие были ранены. Старк, обмякнув, сидел на земле, наполовину под одной из лавок.

– Хвала Аллаху, ваше превосходительство Хусейн, вы не ранены! – крикнул один из «зеленых повязок».

– На все воля Аллаха… Аллах велик… – Хусейн подошел к Старку, опустился рядом с ним на колени и увидел кровь, вытекавшую из левого рукава, лицо пилота было белым. – Куда вас ранило?

– Я… Я не уверен. Мое… Кажется, мне попали в плечо или в грудь. – Старк был ранен впервые в жизни.

Когда пуля швырнула его назад и на землю, боли не было, но его мозг вопил: «Я убит, этот ублюдок убил меня, я никогда не увижу Мануэлу, никогда не вернусь домой, никогда не увижу детей, я убит…» Потом он ощутил ослепляющее стремление бежать – бежать от собственной смерти. Он хотел вскочить на ноги, но боль лишила его сил, и вот уже Хусейн стоит рядом с ним на коленях.

– Давайте я помогу вам, – сказал Хусейн и, обернувшись, бросил «зеленой повязке»: – Бери его за другую руку.

Старк вскрикнул, когда они повернули его и попробовали помочь ему встать.

– Погодите… Черт!..

Когда боль немного утихла, он обнаружил, что левая рука не двигается, но правая работает нормально. Этой правой рукой он и ощупал себя, потом пошевелил ногами. В них боли не было. Все как будто работало, кроме его левой руки и плеча, и перед глазами все плыло. Стиснув зубы, Старк расстегнул парку и оттянул рубашку. Кровь сочилась из дырки в самом центре плеча, но она не выплескивалась толчками, и не было никакой невыносимой боли при дыхании, просто резкая боль, когда он неудачно шевелился.

– Это… Я не думаю, что… что она задела легкое…

– Клянусь всем пламенем ада, пилот, – сказал «зеленая повязка» со смехом, – смотрите, вон еще одна дырка в спине вашей куртки, и кровь тоже течет. Должно быть, пуля прошла насквозь. – Он начал было исследовать рану грязным пальцем, но Старк в бешенстве обругал его. – Ругай себя, неверный, – ответил иранец. – Похоже, Аллах в своей милости вернул тебе твою жизнь, хотя зачем Аллаху это делать…

Он пожал плечами и поднялся на ноги, посмотрел на своего мертвого товарища и на другого, который был ранен, опять пожал плечами, неторопливо подошел к Ибрагиму Кияби, который лежал в грязи, словно куча старого тряпья, и принялся осматривать его карманы.

Толпа на площади напирала, надвигаясь на них двоих, поэтому Хусейн поднялся и взмахом руки отослал их назад.

– Бог велик, Бог велик! – прокричал он. – Не напирайте, помогите тем, кто ранен! – Когда пространство вокруг них снова расчистилось, он опустился на колени рядом со Старком. – Разве я не предупреждал вас, что времени у вас мало? Аллах защитил вас в этот раз, чтобы дать вам еще один шанс.

Но Старк едва слышал его. Он нашел платок и прижал его к ране, пытаясь остановить кровь, ощущая теплый ручеек, сбегавший по спине, бормоча и ругаясь под нос; слепой ужас миновал, но оставался страх, что он был готов опозорить себя, пустившись наутек.

– Дьявольщина, какого черта этот ублюдок пытался меня убить? – бормотал он. – Сукин сын, чертов полудурок!

– Он пытался убить меня, а не вас.

Старк уставился на него:

– Федаин? Моджахед?

– Или Туде. Какая разница, он был врагом Аллаха. Аллах покарал его.

Новый приступ боли ножом пронзил грудь, и Старк тихо чертыхнулся. Ему до смерти надоели все эти разговоры про Аллаха, совсем не хотелось думать о Боге, а только о детишках и Мануэле, о нормальной жизни, о том, чтобы выбраться отсюда, ко всем чертям: я по горло сыт всем этим безумием, убийствами во имя их собственного узкого представления о Боге. «Сукины дети!» – пробормотал он; его слова потонули в шуме толпы. Боль пульсировала в плече, распространяясь дальше. Он сложил платок в несколько слоев, использовав его как повязку, и застегнул куртку, бормоча под нос грязные ругательства.

Черт подери, что же мне теперь делать? Проклятый спятивший ублюдок, как, черт подери, я теперь буду летать?! Он слегка шевельнулся. Боль исторгла из него еще один невольный стон, и он снова выругался, испытывая к себе отвращение, ему хотелось переносить боль стоически.

Хусейн вышел из своей задумчивости, ему было ужасно больно, что Аллах решил оставить его в живых, когда, в который раз, он должен был стать мучеником. Почему? Чем я заслужил такое проклятие? А этот американец, невозможно, чтобы эта очередь не убила и его тоже. Почему он остался жить?

– Мы поедем на вашу базу. Вы можете встать?

– Я… конечно, погодите минутку. – Старк приготовился. – О’кей, осторожно… о Господь Милосердный… – Он все равно встал, слегка покачиваясь, боль вызывала у него тошноту. – Из ваших людей кто-нибудь может вести машину?

– Да. – Хусейн окликнул «зеленую повязку», стоявшего на коленях рядом с Ибрагимом. – Фируз, давай живей!

Иранец послушно встал и подошел к ним:

– В карманах только эта мелочь, ваше превосходительство, и еще вот это. Что тут говорится?

– Это действительный студенческий билет Тегеранского университета.

С фотографии им улыбался красивый юноша. ИБРАГИМ КИЯБИ. 3-й КУРС, ИНЖЕНЕРНО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ. ДАТА РОЖДЕНИЯ 12 МАРТА 1955 ГОДА. Хусейн повернул карточку другой стороной:

– Тут есть его тегеранский адрес.

– Вонючие университеты! – выругался другой молодой страж революции. – Рассадники сатанизма и западного зла.

– Когда имам снова откроет их, да дарует Аллах ему мир и покой, руководить ими будут муллы. Мы навсегда искореним все западные антиисламские идеи. Передай карточку в комитет, Фируз. Они смогут переправить ее в Тегеран. Комитет в Тегеране допросит его семью и друзей и разберется с ними. – Хусейн увидел, что Старк смотрит на него. – Да, капитан?

Старк видел фотографию.

– Я тут просто подумал, через несколько дней ему исполнилось бы двадцать четыре. Как-то зря он погиб, мне кажется.

– Аллах наказал его за его зло. Теперь он горит в аду.

К СЕВЕРУ ОТ КОВИССА. 16:10. 206-й уверенно шел на крейсерской скорости над предгорьями Загроса, Мак-Ивер сидел за рычагами управления, Киа дремал на сиденье рядом с ним. Мак-Ивер чувствовал себя очень хорошо. С того самого момента, когда он решил, что повезет Киа сам, Мак-Ивер находился в приподнятом настроении. Это было идеальное решение, единственное решение. Ну, просрочено мое медицинское разрешение, и что с того? У нас военная операция, мы вынуждены рисковать, а я до сих пор лучший пилот компании, черт меня подери!