Ассегай - Уилбур Смит

Резкий, отрывистый голос мог принадлежать лишь человеку, привыкшему командовать, а не повиноваться.

— Здравствуйте, полковник. После долгой переписки рад познакомиться с вами лично.

Пытливо вглядываясь в черты полковника, граф крепко пожал ему руку. Готовясь к путешествию в Африку, он навестил военное министерство на Унтер-ден-Линден, где ему позволили ознакомиться с личным делом фон Леттов-Форбека. Содержимое документа произвело на графа сильное впечатление. Во всей армии не было, пожалуй, второго офицера соответствующего ранга, имеющего за спиной такой же боевой опыт. Он принимал участие в подавлении «боксерского» восстания в Китае. Сражался под командованием фон Трота в Германской Юго-Западной Африке во время жестокого уничтожения гереро. Тогда погибло более шестидесяти тысяч мужчин, женщин и детей — более половины всего племени. Затем Пауль фон Леттов-Форбек командовал шютцтруппе в Камеруне. Германская Восточная Африка была его последним назначением.

— Позвольте, полковник, представить фрейлейн фон Вельберг.

— Очень приятно, фрейлейн.

Фон Леттов-Форбек снова козырнул, щелкнул каблуками и с легким поклоном открыл перед гостьей заднюю дверцу. Густав и Хенни остались с «Бабочкой», а автомобиль, развернувшись, покатил к форту.

Не тратя понапрасну времени, граф сразу перешел к делу. Он знал, что полковник ожидает именно такого подхода и оценит его прямоту.

— Наш гость с юга добрался без проблем?

— Да. Он ожидает вас в форту.

— Какого вы мнения о нем? По-вашему, он заслуживает своей репутации?

— Трудно сказать. Он не говорит ни по-английски, ни по-немецки — только на своем родном, африкаанс. Боюсь, у вас могут быть трудности в общении с ним.

— Я учел это обстоятельство. Один из моих людей — африканер. Мало того, он сражался под командой Деларея против англичан. К тому же бегло говорит на английском. Как и вы, полковник. Так что трудностей в общении не будет.

— Отлично! Это значительно упрощает дело. — Машина проехала через ворота на территорию форта. — Вам и фрейлейн фон Вельберг потребуется помыться и немного отдохнуть. Капитан Рейтц проводит вас к отведенным помещениям. В четыре, то есть через два часа, у нас встреча с Делареем. Капитан зайдет за вами.

Ровно в четыре часа, как и обещал фон Леттов, в дверь постучал капитан Рейтц.

Граф взглянул на часы:

— Он пунктуален. Ты готова?

Пунктуальности он требовал от всех, включая и ее.

— Да, Отто, я готова.

Он окинул ее оценивающим взглядом — с головы до ног. Ева постаралась и знала, что выглядит чудесно.

— То самое платье от Пату. Оно тебе очень идет.

Граф повернулся к двери и крикнул капитану, чтобы тот вошел. Переступив порог, Рейтц лихо козырнул и уважительно поклонился Еве. За его спиной в коридоре маячил Хенни Дюран — в свежей рубашке, гладковыбритый, с напомаженными волосами.

— Хорошо выглядишь, Хенни, — сказала ему Ева.

Хенни, знавший немецкий достаточно, чтобы оценить похвалу, залился краской смущения.

— Если вы готовы, господа, пожалуйста, следуйте за мной.

Капитан Рейтц направился по выложенному каменными плитами коридору к винтовой лестнице, которая вела вверх. На террасе, под растянутым пологом, их ждал полковник фон Леттов-Форбек. Он сидел за крепким деревянным столом, уставленным напитками и закусками.

В дальнем конце веранды спиной к гостям, заложив руки за спину, стоял высокий мужчина в черном сюртуке. Взгляд его уходил за реку и упирался в укрытую туманом гору Меру.

Поднявшись из-за стола, полковник вежливо осведомился у гостей, успели ли они отдохнуть, после чего с любопытством посмотрел на Хенни.

— Это Дюран, тот самый парень, о котором я вам говорил, — представил Хенни граф. — Воевал против англичан под командованием Деларея.

Услышав свое имя, мужчина в черном повернулся. На вид ему было лет шестьдесят. Тронутые сединой волосы отступали с высокого, благородного лба; кожа в тех местах, где ее защищала от солнца шляпа, осталась белая и гладкая. Длинные редеющие пряди падали на плечи, усыпая черную ткань чешуйками перхоти. Борода — густая и неухоженная. Нос — прямой, рот — жесткий, подбородок — неуступчивый. В глубоко посаженных темных глазах мерцала фанатичная страсть библейского пророка. И именно Библию он опустил в правый карман сюртука, направившись к графу фон Мирбаху.

— Генерал Якоб Геркулаас Деларей, — представил его фон Леттов-Форбек, но не успел граф сделать и шаг навстречу гостю из Южной Африки, как Хенни Дюран бросился к генералу и опустился перед ним на колено.

— Генерал Коос! Прошу вашего благословения.

Деларей остановился и посмотрел на него.

— Поднимись. Я не священник и уже не генерал. Я фермер. Встань же! — Он прищурился. — Твое лицо мне знакомо, а вот имя не помню.

— Дюран, генерал. — Хенни расцвел от удовольствия — его, оказывается, не забыли. — Был с вами под Истерспруйтом.

Здесь буры одержали свои самые впечатляющие победы над англичанами, причем во втором случае захваченных британских запасов хватило почти на год военных действий.

— Да, теперь вспомнил. Ты показал нам дорогу к переправе после боя у Ланглаагте, где хаки нас окружили. В ту ночь ты спас весь отряд. Что ты делаешь здесь?

— Генерал, я здесь, чтобы пожать вам руку.

— С удовольствием! — ответил Деларей. Наблюдавшим эту сцену со стороны стало понятнее, почему все, кто воевал под командованием легендарного Кооса, относятся к нему с величайшим уважением и почтением. — Почему ты не остался в свободной Оранжевой республике?

— Потому что она больше и не республика, и не свободная. Ее сделали частью чужой страны, которую называют Британской империей.

— Она снова станет республикой. И тогда ты вернешься со мной вместе? Мне нужны хорошие бойцы. Такие, как ты.

На сей раз уже граф опередил Хенни:

— Пожалуйста, скажи генералу, что для меня высокая честь встретиться со столь смелым солдатом и большим патриотом, — заговорил Отто фон Мирбах, делая шаг вперед.

Хенни, с готовностью взяв на себя роль переводчика, встал рядом с Делареем.

Поначалу разговор не клеился — фон Леттова и генерала явно смущало присутствие за столом Евы. Графу пришлось объясниться.

— Господа, надеюсь, вы не возражаете против нахождения здесь фрейлейн фон Вельберг? Я ручаюсь за нее. Все, что здесь будет говориться, останется между нами. Фрейлейн известная художница, и пока мы будем беседовать, она сделает ваши портреты и таким образом сохранит свидетельство нашей исторической встречи.

Полковник и генерал кивнули. Ева, поблагодарив их улыбкой, взяла альбом и карандаш и устроилась в сторонке.