Автостопом в Судан - Антон Викторович Кротов

Но мои предположения оказались ложными. Вскоре меня заметили (вероятно, кто-то донес жильцам обо мне), и на крышу вышли: хозяин дома (араб лет тридцати с черными, жесткими, как ерш, кудряшками на голове), а также его знакомые и соседи. Английского языка они почему-то не знали, но их речи я легко уже понимал.

— Что это? — вопрошали они.

— Хочу спать здесь, — отвечал я.

— Спать здесь нельзя, идите в хотель!

— Хотель плохое место. Хотель — это за деньги, а тут бесплатный хотель.

— Тоже мне, бесплатный хотель! Я живу в этом доме и плачу за него деньги!

— Вы платите за дом, а не за крышу и не за воздух. Я думаю, что мне можно здесь переночевать одну ночь.

— Ночевать здесь нельзя!

В это время протяжным голосом, усиленным в динамиках, запел в соседней мечети муэдзин.

— Пророк говорит: можно! — нашелся я.

Этот неожиданный аргумент возымел свое действие, и хозяин, о чем-то посоветовавшись со своими жильцами, сменил гнев на милость:

— Ладно, пойдем: тут рядом есть дом, хозяева его умерли, и в том доме никто не живет. Там можно переночевать. Только там нет ни света, ни воды.

Я согласился и, удивляясь про себя, как много я понимаю арабских слов, спустился с крыши во двор. Вместе с сопровождающими я прошел по узким дорожкам-лестницам среди облепивших гору домиков. Вскоре и впрямь передо мной предстал пустой, давно не жилой одноэтажный бетонный кубик-дом. Стекла окон и дверь отсутствовали, внутри было темно и пусто, но я был доволен, что здесь меня никто не побеспокоит. Поблагодарил приведших меня сюда арабов и лег спать.

— Только на одну ночь! — предупредили они меня, удаляясь.

— Завтра в шесть утра уйду, — отвечал я, залезая в спальник.

Но спать мне долго не пришлось. Только я задремал, как меня разбудили голоса и свет фонариков (было уже темно не только в доме, но и на улице). Это оказались иорданские полицейские. Видимо, хозяин дома настучал на меня, так как он стоял неподалеку и глазел на происходящее.

— Сплю, завтра в шесть утра уйду, — объяснял я.

— Хотель, хотель, — подсказывали мне полицейские, разглядывая мой паспорт.

— Хотель за деньги, а тут бесплатный хотель. Завтра уйду отсюда, пойду в сирийское посольство, получу визу и поеду в Сирию, — пообещал я.

— Холодно! Очень холодно!

— Это в России холодно, а здесь тепло, — отвечал я.

Не имея более претензий, полицейские растворились в ночи, а хозяин дома, наблюдавший за всем, остался.

«Эх ты, стукач!» — подумал я, подходя к кудрявому арабу, но не знал, как по-арабски будет «стукач», и вместо этого постучал пальцем по его кудрявой голове. Он смутился и тоже, вслед за полицейскими, исчез среди построек.

Больше никто меня ночью не побеспокоил, и я спокойно доспал до утра.

27 апреля, вторник

Утром, в назначенное время, мы с Андреем повстречались у ворот сирийского посольства. У каждого из нас было по четырнадцать с половиной динаров и по две фотографии в кармане, ну и конечно — большое желание получить сирийскую визу.

Однако, когда мы вошли в сирийское посольство, нам в глаза бросились обращенные к нам объявления:

«ВИЗА СИРИИ ВЫДАЕТСЯ ТОЛЬКО ГРАЖДАНАМ И РЕЗИДЕНТАМ ИОРДАНИИ».

Такое ограничение действовало уже несколько лет. Мы читали об этом в путеводителе от «Lonely Planet», но думали, что порочная практика выдачи виз только местным жителям была лишь кратковременным извращением (авторы путеводителя тоже надеялись на это). Девушка, принимающая анкеты, отнеслась к нам с сомнением:

— К сожалению, мы выдаем визы только жителям Иордании.

Попросили консула. Консул был на месте и пользовался спросом — к нему постоянно проходили граждане арабской внешности. Наконец настала наша очередь.

Сирийский консул, аккуратно выбритый и причесанный седеющий господин лет пятидесяти, в темно-синем костюме и очках, сидел за рабочим столом. Мы объяснили ситуацию, сущность нашего великого путешествия, сообщили о нашей любви к Сирии и о наших финансовых затруднениях, показали паспорта, полные виз, и удостоверения АВП; я рассказал и про свои писательские наклонности. Консул согласился выдать нам визу в качестве исключения. Единственное, что от нас требовалось, — рекомендательное письмо от российского посольства. Нам нужно было принести его очень вскоре, так как в одиннадцать утра прием документов в сирийское посольство заканчивался.

Ух-ух-ух! Спешим в консульский отдел российского посольства. К счастью, сегодняшним утром он был открыт. В чистой, аккуратненькой комнатке для посетителей не было никого. Висели прайс-листы: стоимость российской визы для граждан Иордании, Сирии и Ирака, стоимость всяких услуг для российских граждан (как-то: выдача нового загранпаспорта; регистрация брака, смерти или детей; выход из гражданства РФ и еще пунктов двадцать). В окошке сидел наш соотечественник, работник консульства.

Я просунул в маленькое отверстие, предназначенное для паспортов и денег, свой паспорт, визитку и книгу «ПВП». Представились, объяснили, что мы — российские путешественники-автостопщики, но реакция была неожиданной:

— Что-то зачастили к нам российские путешественники. Да еще и автостопщики. Да не вы ли устроили драку в Акабе и оскорбляли иорданских полицейских?

Мы объяснили, что хотя это и впрямь были почти мы (точнее, наши друзья), но в драке они были не виноваты.

— Да? А у нас потом были проблемы. Да с чего это мы будем давать вам рекомендательное письмо? Может, вы потом и в Сирии каких-нибудь неприятностей наделаете?

Вскоре, правда, человек сей сменил гнев на милость, ввел в компьютер данные наших паспортов и буквально за пару минут распечатал нам типовое рекомендательное письмо.

— Но смотрите, ребята, все равно вам придется заплатить за выезд из Иордании, здесь уже никаким автостопом не получится!

Заверив его в том, что мы вообще не против заплатить все положенные сборы, мы оставили человеку в окошке книгу «ПВП» в подарок и побежали, размахивая письмом, в сирийское посольство, находящееся примерно в километре. И хотя мы достигли оного лишь в 11.15, нам повезло: сирийская девушка — приемщица анкет еще не ушла, и хотя ворота закрылись, мы проникли внутрь через выход. Анкеты были быстро заполнены, деньги сданы, и мы покинули уже опустевшее посольство, очень желая получить визы побыстрее. Сирийцы пошли нам навстречу и велели зайти за паспортами через два часа.

* * *

27 апреля 1999 года, в 13 часов 20 минут по иорданскому времени, мы с Андреем получили-таки свои