Рыцарь в черном плаще - Эрнест Капандю

Когда карета повернула за угол улицы Сент-Оноре, Петушиный Рыцарь опустил шелковые шторы. Через четверть часа карета въехала во двор министерства иностранных дел и остановилась перед парадным подъездом. Шторы поднялись, лакей отворил дверцу, и из кареты вышел человек.

Вышедший из оперы и севший в карету Петушиный Рыцарь был молодой человек двадцати пяти — тридцати лет с напудренными волосами, светлыми бровями, белолицый и румяный. На нем был фиолетовый бархатный сюртук, вышитый золотом, белый атласный жилет, также с вышивкой, а на голове простая треугольная черная шляпа.

Тот же человек, кто приехал в особняк министерства иностранных дел и вышел из кареты, оказался мужчиной лет сорока, с черными бровями и очень смуглым лицом. Он был одет в бархатный сюртук лазурного цвета, подбитый палевым атласом, с сапфировыми пуговицами, осыпанными бриллиантами. Жилет из золотой ткани, панталоны из бархата огненного цвета, а пряжки на подвязках, как и пуговицы сюртука, просто изумительны. На голове у него была черная шляпа, обшитая испанскими кружевами со шнуром из сапфиров и бриллиантов. Пряжки на башмаках и цепи двух часов с печатями и брелоками гармонировали со всем костюмом.

Вышедший из кареты господин не походил ни лицом, ни костюмом, ни манерами на того, кто сел в нее, а между тем в карете находился только один человек, и она не останавливалась по дороге.

Лакей, отворивший дверцу, нисколько этому не удивился. Приехавший вошел в переднюю и проследовал в приемную.

— Как прикажете доложить о вас? — спросил огромный лакей, низко кланяясь.

— Граф де Сен-Жермен! — ответил господин.

Лакей исчез, затем вернулся и, открыв обе двери, доложил громко:

— Граф де Сен-Жермен!

— Милости прошу, любезный друг! — послышалось из другой комнаты. — Я уже отчаялся видеть вас!

Дверь закрылась. Граф де Сен-Жермен и маркиз д’Аржансон остались одни в кабинете министра иностранных дел.

— Ну что? — продолжал д'Аржансон. — Вы готовы?

— Готов, маркиз.

— А бриллиант короля?

— Вот он!

Сен-Жермен пошарил в кармане жилета и вынул маленький футляр. Маркиз взял футляр, открыл его и начал внимательно рассматривать довольно большой бриллиант.

— И это тот самый камень?

— В этом легко убедиться: Бемер, ювелир короля, подробно осмотрел и взвесил его, прежде чем я его забрал. Пусть же рассмотрит камень еще раз.

— И пятно исчезло?

— Вы же видите.

— Мы едем в Шуази сию же минуту, граф.

— Как скажете, маркиз.

Министр позвонил.

— Карету! — приказал он вошедшему лакею.

Лакей поспешно ушел, а д'Аржансон продолжал рассматривать бриллиант.

— Это поистине чудо! — сказал он. — И вы самый необыкновенный человек, какого когда-либо случалось мне встречать.

Сен-Жермен молча улыбнулся.

— Карета готова, — сказал лакей, открывая дверь. Д'Аржансон взял шляпу, Сен-Жермен пошел за ним.

— Уже довольно поздно! — сказал министр, спускаясь со ступеней крыльца.

— Только четверть пятого, — возразил граф.

— Надо приехать хотя бы за час до ужина.

— А в котором часу ужинает король?

— В шесть.

— В нашем распоряжении три четверти часа, чтобы успеть к желаемому времени.

Карета, запряженная четверкой, стояла перед крыльцом.

— Ваши лошади проделают весь путь за три четверти часа? — спросил Сен-Жермен.

— Не уверен, и это чрезвычайно досадно.

— Тогда сядем в мою карету, а вашей четверке прикажите ехать за моей парой, и, если они не отстанут до Шарантона, я объявлю их лучшими лошадьми в мире.

— Как же быстро ваши лошади смогут доехать до Шуази?

— Менее чем за три четверти часа.

— Это невозможно!

— Попробуем.

Министр согласно кивнул. Сен-Жермен позвал своего лакея. Тот немедля велел карете подъехать. Министр и граф сели.

— В Шуази, как можно скорее! — сказал Сен-Жермен. Не успел он закончить фразу, как дверца захлопнулась, и карета понеслась быстрее молнии. За несколько минут спутники достигли набережной, путь был свободен, лошади понеслись еще скорее, и карета графа оставила далеко позади четверку министра уже на полпути до Шарантона.