Кортни. Книги 1-6 - Уилбур Смит

И вот теперь ее манило новое возбуждающее извращение. Этого оказалось достаточно, чтобы разбудить похоть, которую она считала навсегда ушедшей. В этом прекрасном ребенке таилось зло, и у нее захватило дух, когда она это обнаружила.

Прежде ей никогда не платили, а этот малыш платит ей, как продажной девке, и платит столько, что хватило бы королевской куртизанке. Ее прежде никогда не шантажировали, а он угрожает ей этими неблагоразумными набросками. Она знала, что произойдет, если они попадут в руки администрации школы, и не сомневалась, что он осуществит свою невысказанную угрозу. Он уже намекнул, что в краже сапфировой броши обвинили кого-то невиновного. И что самое мучительно привлекательное, у нее никогда прежде не было мальчика. Клер с любопытством обвела его взглядом. Кожа чистая и упругая, с молодым блеском. На предплечьях шелковистые волоски, но щеки гладкие. Он уже пользуется бритвой, и он выше ее; сквозь детскость в плечах и узких бедрах начинает проглядывать мужчина. Ноги длинные и красивые, и странно, что она раньше не замечала, какие у него мускулистые руки. Глаза зеленые, как изумруд или crеme de menthe [263]в хрустальном бокале, зрачки окружены крошечными карими и золотистыми точками. Она видела, как эти зрачки сузились, когда она наклонилась вперед и намеренно приоткрыла воротник блузки, обнажая ложбинку между грудями. Клер взяла коробочку в руки.

– Спасибо, Шон, – хрипло прошептала она. – Великолепный подарок, я буду беречь его.

Шон подобрал непристойные рисунки – залог молчаливой договоренности между ними – и вложил в свой альбом.

– Спасибо, мисс Ист. – Его голос тоже звучал хрипло. – Я рад, что вам понравилось.

Его волнение так возбуждало, что у нее у самой в паху словно начало таять, и она ощутила, как быстро растет знакомое давление в нижней части тела. Клер с рассчитанной жестокостью встала, обрекая его на изысканную муку ожидания. Чутье подсказывало ей, что он все спланировал. От нее больше не потребуется никаких усилий: гений этого мальчика предоставит в нужное время необходимые возможности, и отчасти возбуждение рождалось из ожидания того, как он это сделает.

Долго ждать не пришлось, и хотя она ждала чего-нибудь необычного, она удивилась, когда он оставил на ее столе записку:

«Дорогая мисс Ист,

мой сын Шон рассказал мне, что вы столкнулись с трудностями в подыскании подходящей квартиры. Я понимаю, как это неприятно, особенно летом, когда кажется, что весь мир обрушился на наш маленький полуостров.

У меня в поместье есть меблированный коттедж, который в настоящее время пустует. Если он вам подойдет, можете им воспользоваться. Плата номинальная. Допустим, гинея в неделю удовлетворит нашего бухгалтера. Вы увидите, что коттедж расположен в укромном, тихом месте и из него открывается превосходный вид на Костанция-Берг и Фальс-бей, что особенно привлекательно для художника.

Шон с восторгом говорит о ваших работах, и я с нетерпением жду возможности посмотреть их.

Искренне ваша,

Тара Кортни».

Клер Ист платила пять гиней в неделю за убогую комнатенку рядом с железной дорогой за Рондебошским вокзалом. Продав сапфировую брошь за триста фунтов – она подозревала, что получила лишь небольшую часть истинной стоимости, – Клер исполнилась решимости заплатить свои многочисленные долги. Но, как и о многих других благих намерениях, забыла об этом и потратила большую часть денег на подержанный «моррис майнор» [264].

Утром следующей субботы она отправилась в Вельтевреден. Чутье предупредило ее: не скрывай своих богемных вкусов, – и Тара при первой же встрече узнала родственную душу. Отправив шофера в грузовике за несколькими предметами мебели и грудой законченных холстов, Тара лично помогла Клер устроиться в коттедже.

Клер показала Таре несколько своих полотен, начав с пейзажей. Оценка Тары была уклончивой, и, повинуясь тому же чутью, Клер достала одну из своих абстрактных работ – сочетание нескольких синих и ярко-красных кубов – и предъявила Таре.

– Боже, это великолепно! – воскликнула Тара. – Свирепо, бескомпромиссно! Мне нравится.

Несколько вечеров спустя Тара пришла по тропинке между сосен, прихватив с собой небольшую корзину. Клер сидела на веранде босиком, нога на ногу, на коленях у нее лежал альбом для набросков.

Она подняла голову и улыбнулась.

– Я надеялась, что вы придете.

Тара села рядом с ней и достала из корзины лучшее, пятнадцатилетней выдержки, вино из поместья, гордость Шасы.

Клер рисовала, они болтали, пили вино и смотрели на закат.

– Приятно найти друга, – вдруг сказала Тара. – Вы представить себе не можете, как мне иногда бывает одиноко.

– Со всеми вашими гостями и посетителями! – усмехнулась Клер.

– Это не настоящие люди, – ответила Тара. – Это просто говорящие куклы, набитые деньгами и сознанием собственной важности.

Она достала из кармана серебряный портсигар и открыла. В нем лежала рисовая бумага и раздробленные желтые листья.

– Будете? – застенчиво спросила она.

– Дорогая, да вы спасли мне жизнь! – воскликнула Клер. – Немедленно скрутите косячок. Скорее!

Они передавали друг другу косяк, и Клер лениво заметила:

– Я походила тут по округе. Так красиво. Настоящий рай земной.

– Рай может стать ужасно скучным, – улыбнулась Тара.

– Я нашла водопад с летним домиком.

– Это место для пикников. Слугам не разрешается туда ходить, так что, если захотите поплавать, можете не волноваться. Никто вас не увидит.

С тех пор как она поселилась в коттедже, Клер не видела Шона. Она ждала, что он, задыхаясь, прибежит к ней в первый же день, и слегка рассердилась оттого, что это не произошло. Через несколько дней его сдержанность начала ее забавлять: у него было очень зрелое для таких лет чутье, черта прирожденного развратника, и она с растущим напряжением ожидала его появления. Потом