Лев пробуждается - Роберт Лоу

— Все мы в Длани Господней, — ответил он, и она крепко прижала его к себе. Королевство подобно свече, мерцающей на крепком ветру Эдуарда Плантагенета, и Хэл понимал, что следующие несколько дней и недель все решат. «Я не покинул бы ее здесь ради меньшего», — сказал он себе, но говорить этого вслух не требовалось.

И все же даже в сию секунду, понимал Хэл, Бьюкен больше злоумышляет о том, как согнуть в бараний рог ничтожного лотианского владыку, нежели обо всех Плантагенетах в христианском мире; но отбросил эту мысль, отдавая медальон.

— Сие хранит тайну помазания в короли, — с улыбкой сказал он Изабелле. — Храни его. Отдай Брюсу, если… дела обернутся скверно. Служи ему на славу, дабы разрешить его загадку, как служил я.

Она не поняла, что это означает, но зажала свинцовый медальон в руке, когда Хэл повернулся и, пригнувшись, осторожно зацокал вниз по истертым ступеням в своих подбитых железными гвоздями сапогах. Изабелла услышала крики, ржание и лязг доспехов и наконец, закутавшись для благопристойности в одеяло, подошла к большому окну.

Внизу Хэл и Сим уже сидели верхом в окружении пары десятков всадников — всех местных мужчин, прибывших, чтобы присоединиться к нему. «Я должен идти, — твердил себе Хэл, спиной чувствуя жар ее взгляда даже после того, как башня скрылась из виду за холмом. — Других Сьентклеров для этого не осталось».

Если повезет, думал он про себя, сражения не будет и англичане, терзаемые голодом и жаждой, будут вынуждены отложить кампанию до будущего года. Уоллес не дурак и отнюдь не рвется ввязываться в сражение, которого так жаждет Длинноногий, — особенно сейчас, когда английский король наконец добрался до Шотландии с величайшей армией на свете, включающей сотни воинов тяжелой кавалерии и несметное множество пехоты, — почти сплошь валлийцев или гасконцев и даже толику немцев.

Изабелла провожала взглядом удаляющуюся кавалькаду лотианцев; самые юные, впервые выступившие на столь великое начинание, прямо улюлюкали от радости. У Изабеллы же щемило сердце от скорби о жизнях, которые могут вырвать у всех них без остатка.

А после… холод этого сознания, нежеланного и тягостного, закрадывался исподволь и подспудно, и закрыть на него глаза было невозможно.

«После будут ласковое солнце и тихая жизнь с человеком, которого я полюбила всем сердцем, ставшего для меня таким же светом в окошке, как и я для него».

Но, даже согревая себя этой мыслью, она знала, что это ложь. Чем бы дело ни кончилось, победой или поражением, после придет расплата — и ей вовсе не хотелось навлекать на Хердманстон бурю сокрушительной ненависти, на которую способен Бьюкен.

И все же еще есть надежда на иной исход, какой бы жалкой и потерянной она ни была.

— Истинно, — произнес голос, — тяжко глядеть, как муж уезжает на войну, государыня.

Обернувшись, Изабелла увидела наверху лестницы Пивную Мэгги и Хлебную Бет; из рук первой свисала какая-то ткань.

— Вам будет недоставать Сима, — нашлась она и увидела, как обе с улыбками переглянулись.

— Порадовалися, углядевши евойную спину, — заявила Мэгги. — Умаял нас обеих, кобель вонючий.

На взгляд Изабеллы, они вовсе не выглядели умаявшимися, а затевать с ними очередную игру в испытания ей вовсе не хотелось. К ее изумлению, Мэгги протянула к ней руки с тканью, и теперь Изабелла увидела, что это платье.

— Сладили вот вам сие, — застенчиво проговорила она, — видючи, как вы приехавши без убранств и, слыхали мы, отказавшись надевать старые уборы госпожи.

Изабелла невольно бросила взгляд на сундук с вещами. Отказаться от предложения было нетрудно; ей вовсе не хотелось щеголять в обносках усопшей жены Хэла.

Она приняла платье, заранее зная: то придется точно впору. Сшито из доброго холста, покрашенного в небесный цвет, украшено лентами и побрякушками. Сбросив одеяло на глазах у них, Изабелла натянула платье.

— Божечки, государыня, — завистливо вздохнула Мэгги, — вот бы мне быть стройной, аки вы… Была я, да уж давнешенько. Чрез меру многия чада сгубили сие.

— Да отродясь ты не была стройна, — насмешливо поддела Бет. — Ты была сущая пышка, и всякий молодец в округе хотел подержаться, оттого-то и чрез меру многия чада.

Мэгги засмеялась, заколыхав телесами и признав, что недостатка в ухажерах не знала. Потом, увидев скорбь во взгляде Изабеллы, вдруг поняла, что эта женщина променяла бы стройность на чад не моргнув глазом, и тотчас прикипела к ней сердцем.

— Просто чудо, — медленно проговорила Изабелла, и Бет кивнула.

— Надобна исподница, однако. У меня есть одна впору — да иные малые вещицы. Таперича, как ваш муж отъехавши, можете успеть в оных походить.

Обе женщины захохотали, громко и пронзительно. Изабелла помедлила, но, не углядев в смехе злого умысла, присоединилась к ним. А потом задумчиво оглядела платье.

— Ленты и некоторые безделушки придется убрать. Спасибо за чудесную работу и добрые слова, но я скорее ягненок, чем такая овечка.

— Истинно, — на удивление серьезно согласилась Мэгги. — Я чаяла, аже вы не заноситесь, графиня там али нет. И была правая, а, Бет? Ленты убрать нехитро, ваша милость.

Внезапный порыв ветра донес крепкий запах гари, заставив Изабеллу вскинуть голову, как борзую, взявшую след зайца верхним чутьем.

— Что ж, — проговорила она, снимая платье и натягивая старое, в котором и приехала. — Покамест сгодится и это; ваше я приберегу до лучшего случая. Работа ждет, разве нет?

Англичане совершили набег за провизией, подойдя к самому крепостному валу, окружающему замковый двор, где сгрудились скот и отчаявшийся, напуганный люд, пока мужчины осыпа́ли врага болтами и стрелами и получали их обратно вкупе с горящими факелами. В конце концов пивоварня и пара других строений загорелись, но, как зычно возгласила Мэгги: «Мои чаны не спалишь!» Еще бы, ведь они каменные, так что сгорело только окружающее их здание.

Отчасти именно это и задержало здесь Хэла, хотя Изабелла улыбнулась лукавству этого заявления. Он остался, потому что хотел ее ничуть не меньше, чем она хотела его, стремясь до капли испить радость каждого мгновения, какое у них еще оставалось.

И теперь она зрела оставшиеся руины — во всех смыслах. Пожарища в Хердманстоне расчистили, каменные грузы, державшие тростниковую кровлю, отыскали и вытащили. Теперь вокруг бродильных чанов будет возведено новое здание, но для этого нужны рабочие руки, а мужчины ушли на войну.

— Помощи из Дирлтона или Танталлона мы не дождемся, — объявила Изабелла, — ибо епископ Бек проявил свое христианское милосердие, спалив их дотла.

Мэгги и Бет переглянулись; этого они не знали, поскольку Хэл услыхал о том только вчера вечером и сказал Изабелле уже перед самым отходом ко сну.

— Так что, — мрачно сказала она, — остаемся только мы. Я не дока по части построек, но осмелюсь предположить, что найдутся люди — и вы в том числе, — умеющие вить плетни. А я могу хотя бы месить в кадке грязь с навозом.