Борджиа - Мишель Зевако

– Вот тебе, демон! – ревел он. – Ты попал в собственную западню!..

Рагастен повернулся к нему спиной.

– Умри! – вопил монах. – Умри безо всякой надежды!

И Гарконио поспешил к выходу. Рагастен поначалу пытался открыть решетку. Отделявшую его от порохового заряда. Но ее прутья были основательно заглублены в скалу, и требовался ключ, чтобы открыть решетку.

А огонь медленно подбирался к заряду.

Рагастен рассчитал, что жить ему остается чуть больше минуты. Он скрестил руки, уселся в угол пещеры и закрыл глаза, всей силой души вызывая милое его сердцу видение.

– Прощай, Примавера! – прошептал он.

Внезапно он услышал неимоверный шум поспешно спускающегося по лестнице человека. Появился мужчина с тяжелым молотком в руках.

– Спадакаппа! – радостно вскричал Рагастен и вскочил.

Спадакаппа не отвечал. Он со всей силы колотил по замку решетки. Казалось, такие удары могли бы разрушить бронзовые двери замка Святого Ангела. С третьего удара решетка поддалась. Рагастен бросился на лестницу.

Тогда Спадакаппа схватил обеими руками темную массу, лежавшую на земле. Этой массой был монах Гарконио, связанный по рукам и ногам.

– Помилуйте! – вопил, извиваясь, монах.

Спадакаппа, не отвечая, отнес его к решетке, за которой горел фитиль. Потом и он поспешил к лестнице. В несколько прыжков он настиг шевалье, и оба они, выбравшись из гостиницы, побежали прочь.

Они не успели удалиться и на полсотни шагов, как мрачным эхом прогремел новый взрыв, бывший мощнее всех предыдущих. Скальный массив покачивался в течение нескольких секунд. Потом последовал фантастический обвал, гигантские обломки скал взлетели в воздух, и среди них на мгновение Рагастену явились черные лоскутья человеческого тела, вместе с горной породой обрушившиеся с оглушительным грохотом в ущелье.

Когда пыль и дым рассеялись, гостиницы больше не было. Скала Голова обвалилась, рухнула, изошла пылью… И ничего не осталось на этом месте, кроме огромной разверстой выемки, из которой устремились наутек тысячи испуганных рептилий.

И вот в то самое время, когда перепуганные остатки армии Чезаре пытались спастись, Рагастен с высокой скалы посмотрел вниз, в ущелье. Среди беглецов он усмотрел Чезаре, узнав его по черному коню и султану на шлеме. И тогда Рагастен разразился смехом: оглушительным, нервным, безостановочным. Огромное нервное напряжение, которого потребовал столь изумительный маневр, разряжалось смехом.

Несмотря на окружающий грохот и шум, Чезаре услышал этот хохот и, подняв голову, увидел Рагастена. Он вытянул в направлении шевалье сжатый кулак в жесте бессильной угрозы.

– До свидания, монсиньор! – во всю силу своих легких закричал Рагастен.

Но Чезаре уже увлек с собой поток беженцев, и он исчез за изгибом Адского ущелья. Тогда Рагастен повернулся к Спадакаппе.

– Спасибо! – сказал он слуге, протягивая к нему руку.

– Ах, синьор! Каким ужасным существом был этот монах!

– Да… Но не будь тебя, это я бы взлетел в воздух! Значит, ты его видел?

– Совершенно случайно. Когда вы сказали мне, что один хотите подорвать приготовленные нами мины, я отошел от гостиницы в сторонку, чтобы полюбоваться результатами нашей работы… Вдруг буквально в двадцати шагах от себя я увидел, как копошится что-то черное. Начались взрывы и произошло чудо: я увидел это животное… монаха то есть. Он бежал как сумасшедший, но я следил за ним… Внезапно он повернул к гостинице… Я поспешил за ним… и подоспел вовремя, как раз для того чтобы услышать его противный смех. На кухне я схватил молоток и помчался вних… Остальное вы знаете.

– Спасибо, мой храбрый товарищ… Дважды уже я обязан тебе жизнью.

– Ладно! Я вам тоже кое-чем обязан! Я все еще в долгу перед вами…

– Кстати, где Капитан?

– Внизу, на привязи.

– Хорошо. Отвезешь лошадь в Монтефорте.

– А вы, синьор!

– Я? Возвращаюсь к ущелью.

Рагастен и в самом деле поспешил к краю плато, не доходя до того места, где была заложена первая мина, и начал спускаться.

Внизу остановилась союзная армия. Сначала в ней никто ничего не понял, когла один за другим загремели раскаты рукотворного грома. Но когда с неба посыпался каменный дождь, когда увидели, как валятся с обрыва на преследователей скальные глыбы, среди отступавших воинов раздались победные крики… Остатки союзной армии поняли, что Монтефорте спасен, а войско Чезаре раздавлено в буквальном смысле.

Наступила безумная радость. Криками приветствовали неизвестного героя, спасшего и город, и армию. Оставшиеся в живых командиры собрались вместе и наблюдали за отступлением неприятеля. Они задавали самим себе вопрос: кто же вмешался в последний момент и, призвав себе на помощь громы и молнии, словно божество, спас их? И вот они заметили человека, собиравшегося спуститься к ним.

– Рагастен! – крикнун Джулио Орсини.

Это имя передавалось из уст в уста. Когда шевалье добрался наконец-то до дна ущелья, он не смог спрыгнуть со склона, потому что тысячи рук протянулись к нему. Его подхватили, чуть не задушили в объятиях, а когла ему все-таки удалось попасть на землю, на его долю опять пришлись многочисленные объятия друзей. Когда радостное безумье чуть-чуть успокоилось, союзная армия двинулась к Монтефорте. Рагастен забрался в седло и ехал впереди, как главнокомандующий, как вождь победившего войска, радостно возвращающегося домой. Так решили офицеры и выжившие командиры.

С бьющимися сердцем Рагастен устремился ко дворцу графов Альма.

«Больше не осталось никого из графской династии; нет и Манфреди, который мог бы жениться на юной графине», – думал он.

В этот самый момент Рагастен оказался у подножия парадной лестницы. Он поднял глаза, ожидая увидеть Примаверу, но ее наверху не было.

«Она, конечно, уже знает о смерти своего отца и князя Манфреди», – подумал он.

Рагастен спешился. Командиры окружили его.

– Идите, шевалье, – сказал Джулио Орсини. – Вам принадлежит честь рассказать о баталии лично синьоре Беатриче, которая отныне является единственной владелицей графства.

Рагастен в окруженнии синьоров и воинов поднялся по лестнице, а набежавшая толпа заполнила всю главную площадь города. Сердце шевалье билось так сильно, что, казалось, готово выскочить из груди. Наступили решающие мгновения его жизни.

И в это момент женщина в летах, первая придворная дама княгини, приблизилась к группе военачальников.

– Синьоры! – промолвила она. – Я должна сообщить вам ужасную весть: княгиня Манфреди исчезла!..

– Исчезла?..

– Это случилось ночью, через два часа после отъезда князя и графа. Поиски велись всю ночь и весь день, но следы юной княгини потерялись, их невозможно отыскать. Правда, офицер крепостной стражи признался, что видел, как она покидает Монтефорте, но куда она отправилась, он сказать не смог.