Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Хорошо, так все и сделаем, — ответил отец Бартоломей.

— Отец Семион с вами отправится, — сказал кавалер, — если желаете, будет вам помощником на первое время.

— То было бы очень хорошо, — обрадовался епископ. — Но кто останется на приходе?

— Брат Ипполит, он тут будет через три-четыре дня, — отвечал Волков.

— Да, то хороший святой отец, сведущий и благочинный, несмотря на молодость, — согласился брат Семион.

— Как только прибудут мои люди, так сразу поедем в Мален. Я за вами пришлю.

Святые отцы откланялись, а Волков сел за стол, так как Мария стала подавать обед. До ночи отдохнуть ему точно не придется, так хоть поесть как следует надо.

Мария поставила на стол бобы в мясной подливе на бараньем жиру. Расторопная девка уже принесла жареной баранины с чесноком. Вина поставили. Жена вдруг села рядом — раньше садилась в середину стола. Монахиня там, где и обычно. Четвертого прибора за столом не было: госпожу Ланге тут никто не ждал.

Элеонора Августа стала себе брать еду, брала много и бобов, и кусков баранины и вина наливала.

— Уж лучше пиво пейте, — заметила монахиня.

— Не к сердцу мне пиво, вина хочу, — отвечала госпожа Эшбахт. — Кислого хочу.

— Так хоть разбавляйте, водой разбавляйте, — настаивала монахиня.

Элеонора Августа послушно разбавила вино водой и, чуть отпив, стала есть, есть жадно и неприятно. Волков тут подумал, что эта женщина совсем ему не мила, совсем. Ест ненасытно, как будто отнимут у нее. Уже толстая, рыхлая, лицо отечное, а все равно ест жадно. И даже не поставила тарелку для Бригитт. Нехороша Бригитт, чтобы за одним столом с ней, с чавкающей и обсасывающей бараньи кости, сидеть. Волков хоть и хотел съесть тоже баранины, но быстро, по-солдатски, поел бобов и начал вставать, вытирая рот полотенцем.

— Куда же вы, господин мой, — переполошилась жена, кладя свои пухлые пальцы на его руку, — неужто уже поели?

— Уже поел. — Он высвободился и вытер руку полотенцем. — Простите, госпожа моя, дела у меня.

— Да что это у вас за дела все время? — запричитала Элеонора Августа. — Только приехали, скоро опять уезжаете, а с женой, что чадо вам носит, и за столом посидеть не можете?

Стала еще что-то говорить, да все с упреками, со всхлипами, со слезами в голосе. Захотелось наорать на нее, сказать ей, что она глупа и некрасива, прямо в ее отечное лицо, в заплывшие глазки, но он сдержался. Как бы там ни было, она носила его чадо, а пред людьми и Господом была его супругой. А что она ненавидела Бригитт, так имела на то право. И поэтому Волков лишь наклонился к ней, поцеловал в темя и сказал как можно более ласково:

— Госпожа моя, мне через несколько дней ехать на войну, а до того сделать надобно много всяких дел, вы уж не серчайте на меня.

Сказал и направился к дверям, а вслед ему неслось слезливое:

— Как на войну? Опять на войну? Когда же вы уже навоюетесь? Когда угомонитесь?

⠀⠀

⠀⠀

Глава 43

⠀⠀

На дворе уже карета запряжена, Бригитт приоделась в хорошее платье — в узкое, а живот выпирает. Уже садится в карету, Ёган собирается лезть следом за ней.

— Подождите, — остановил их Волков. — В город вместе поедем, а пока давайте съездим к реке.

— К реке? — удивилась Бригитт.

Они с Ёганом переглянулись. Ну, к реке так к реке. Все сели в карету. Тут Волков уже мог не стесняться: кроме Ёгана, этого никто не увидит, — кавалер сел рядом с госпожой Ланге и взял ее за руку. Ёган дипломатично отвернулся и уставился в окно.

— Господин мой, а куда же мы едем? — спросила женщина.

Он не удержался, быстро поцеловал ее в губы.

— Узнаете.

Ехать до реки недолго, вскоре они подъехали к амбарам, где у пирсов разгружалась баржа.

— Сворачивай налево! — скомандовал генерал, и кучер повернул с дороги на берег реки. — Да езжай дальше, дальше. К тому холму.

На холме Волков приказал кучеру остановиться, вылез сам, помог выйти Бригитт.

— Вам нравится здесь? — Он держал ее за руку.

Она оглянулась. С холма открывался прекрасный вид на реку.

— Да, — сказала красавица, — тут очень хорошо.

— Вон видите? — Он указал рукой.

— Да, это дом госпожи Рене, вашей сестры, — отвечала она.

— Верно, а вон сыроварня Брюнхвальдов.

— Вижу, да. А зачем вы мне это показываете?

— Как вернетесь из города, найдите нашего архитектора, скажите, что хотите построить дом на этом месте, пусть покажет вам рисунки, выберете, какой вам понравится. Пусть строит тут дом.

— Дом? — Ее глаза округлились. — Кому? Мне?

— Вам и вашему чаду, — отвечал Волков. — Я давно это место приметил. Архитектору скажите, чтобы все было: и колодец, и конюшни, и скотный двор, и большие окна от потолка до пола, как у князей, — все должно быть самое лучшее. Мебель самая хорошая, и посуда, и все остальное. Скажите ему… скажите, что у вас есть двадцать тысяч талеров.

— Спасибо вам, господин мой, — только и пробормотала она, причем без особой радости, на удивление спокойно. — Но мне можно дом и поскромнее, мне и двух тысяч хватит. А двадцать… Так это дворец будет.

— Что? — Он даже растерялся. — Почему вы отказываетесь?

Она молчала.

— Почему вы молчите?

— Слишком большой дом для меня. У меня слуг не хватит его содержать.

— Слуги будут, — заверил он. — Я дам вам пять тысяч десятин земли и десять душ мужиков, из их жен и дочерей себе прислугу наберете. Хватит у вас слуг.

А Бригитт подняла на него глаза и произнесла твердо:

— Коли надумали от меня избавиться, откупиться думаете, так мне таких подарков дорогих не нужно, мне и простой дом будет в радость. К чему траты такие?

— Да не задумал я от вас избавляться. — Кавалер был безмерно удивлен. — Я подарок вам сделать хотел, чтобы вы себя в доме моем не чувствовали притесненной.

— Жена ваша не желает меня видеть, так пристройте мне флигель к своему дому, — так же твердо продолжала Бригитт.

— Флигель желаете вместо дома? — удивился кавалер.

— Желаю с вами жить. Подле вас. Чтобы вы в моей постели просыпались. Желаю, чтобы чадо мое с детства видело родителя своего. — Бригитт говорила так заносчиво, словно она королева или принцесса крови, которая повелевает своим слугой. — А дом мне построите, так я вас видеть не буду вовсе и ребенок вас не будет знать.

— Нет-нет,