Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

– Ну что, – нахмурился конунг. – Сам судил, мне теперь и казнь начинать.

Он окинул долгим взглядом людей на кострище, мысленно повторяя про себя их имена: «Драга́на, Ростислава, Доман, Белава».

– Не надо жалеть убийц твоих родичей, – вывел князя из оцепенения голос Флоси. – Они знали, что делают! Поджигай!

Словно подчиняясь команде, рука Рюрика непроизвольно протянула горящий факел к громадной куче хвороста, возвышавшейся у его ног.

Огненные языки коснулись сухих веток и с тихим потрескиванием поползли в разные стороны, стремительно охватывая полукругом кострище. Налетевший порыв ветра подхватил набирающее силу пламя и швырнул в сторону вкопанных в землю брёвен.

Отразившись от кострища, волна раскалённого воздуха ударила по толпе, заставляя её ещё раз отшатнуться назад.

И тут же пронзительный женский крик резанул по ушам собравшихся зрителей, вызывая на лицах разные чувства: у одних – злорадство и ухмылки, у других – испуг и ужас.

Кричала Белава, оказавшаяся первой на пути огня.

Но взгляд конунга почему-то остановился на Драга́не.

С высоты своего роста князь видел, как от сильного жара девка попыталась развернуться на другую сторону бревна, но верёвки не позволили ей это сделать. Вылетевший откуда-то сбоку сноп искр упал на её порванный сарафан, сквозь дыры которого проглядывала всё ещё белая нижняя рубаха. От жуткой боли рот Драга́ны широко раскрылся, и душераздирающий вопль, переходящий в вой, обрушился на Рюрика.

Он хотел закрыть глаза, чтобы не видеть, как огонь начинает пожирать одежду на девке, неумолимо приближается к прядям чёрных волос, и они, словно лёгкий птичий пух, вспыхивают разом на всей голове.

Нечеловеческие вопли, крики и проклятия неслись от кострища, заставляя сжиматься сердце бесстрашного великана, собственными руками отнявшего в сражениях жизни у множества воинов, но ещё никогда не сжигавшего живьём людей.

– В твоей душе никогда не должно быть сомнений, – раздался за спиной конунга твёрдый голос Хельги. – Дашь слабину, тебя уничтожат! Нет-нет, не враги, а вчерашние друзья из ближнего окружения! Ты хочешь построить могучую империю, но удерживаться она сможет на силе, жестокости, а самое главное – на страхе. Первый шаг уже сделан. Ну а дальше… тебе понадобятся преданные люди! Те, кто готов пойти за тобой не только на пир, но и на смерть! Можешь полностью положиться на меня.

Рюрик повернулся к своему родичу и увидел в его глазах твёрдость, преданность и ещё какое-то непонятное ему чувство. Так смотрел на маленького мальчика когда-то давно отец и учитель – берсерк Клепп.

Начиналась новая жизнь. Без братьев, их помощи и совета, но при поддержке колдуна Хельги и вездесущего викинга-телохранителя Флоси, всегда прикрывающего своему конунгу спину.

Топот лошадиных копыт прервал воспоминания конунга.

Прищурив глаза от солнца и повернув голову вбок, Рюрик увидел приближающегося к вязу всадника, ведущего в поводу второго коня.

Посыльным оказался один из молодых гридей.

– Государь! – прокричал малец издали. – Князья и вожди собрались в хоро́мах, ждут тебя!

Конунг поднялся на ноги, потянулся всем телом, разминая уставшие мышцы, и шагнул навстречу юному воину, принимая из его руки поводья.

Эпилог

Приятный холодок встречного ветра топорщил волосы на голове, обдувал раскрасневшееся под солнцем лицо и отвлекал от грустных мыслей.

Позади, отстав на сотню локтей и что-то громко крича, за ним рысью мчался на гнедом коне молодой гридь. Слова юноши заглушал грохот копыт, и Рюрик никак не мог их разобрать. Да и не хотел.

Князю почему-то вспомнился берсерк Клепп – учитель, великий воин, самый близкий друг и, как это ни удивительно, отец. На мгновение ему даже показалось, что они снова скачут вдвоём рука об руку и не найти в мире силы, способной заставить их свернуть со своего пути.

Только благодаря отцу и благоволению богов судьба вознесла его на вершину власти. И вот теперь он, став правителем Биармии, Гардарики и Новогорода, мог влиять на судьбы стран и народов.

Рюрик бросил взгляд на небо. Туда, где в неведомых чертогах Валгаллы своих родных и друзей уже много лет дожидался Клепп.

«Не торопи меня, отец! Я приду к тебе, когда закончу строительство своей империи и передам её в надёжные руки! А пока – прощай, викинг!» – негромко выдохнул князь.