За тихой и темной рекой - Станислав Рем

— Больше не надо. Их задача ликвидировать орудия. А твоим надо снять береговые посты и дать солдатикам поработать над пушками. Проще простого.

Рука атамана снова прошлась по лысине.

— И сколько назад вернётся из них?

— Не из них, а из нас, — Белый расстегнул сорочку, стянул её с себя, подошёл к деревянной бочке и принялся ополаскиваться. — Я, Семён Петрович, тоже иду.

— Вот оно и яечечко во Христов день… — протянул Картавкин, присаживаясь на стоящий невдалеке пень. — Ты что это удумал, Владимирович? И что тебе там делать? Ты есть кто?

— Я есть именно тот, кто там будет нужнее, — Олег Владимирович, с удовольствием отфыркиваясь, окунался в бочку. — И довольно читать нотации, Семён Петрович. От Киселёва их наслушался. По самую маковку.

— А генерал наш, губернатор, знает, чего ты удумал?

— Знает, Семён Петрович. Знает.

— Финтишь ты, — погрозил толстым указательным пальцем атаман. — Ваше благородие! По глазам вижу.

— Да брось ты!

— Брось… Там хрен его знает, что будет, а он… свою голову суёт! Нет, никуда ты не поплывёшь! — рука старика ударила по бревну. — Баста! Вот пусть твой поручик без тебя…

— Он со мной. — Белый, не одеваясь, вернулся к атаману и опустился на бревно рядышком с ним. — Нам бы солдат покормить, дед. После — проверить лодки. На всякий, как ты говоришь, случай.

Картавкин тихонько свистнул, после чего обернулся к хате:

— Анна! Гостей встречай!

На пороге сенцев появилась знакомая сухонькая фигурка Анны Григорьевны:

— Чего кричишь? Я и сама видала, как прибыли. Готово всё, — жена атамана прошла к Белому и подала ему руку. — Здравствуйте. Прошу в дом.

Белый взял тонкую морщинистую, песочного цвета ладонь женщины обеими руками и улыбнулся:

— Доброго вам дня, хозяюшка. И просьба особая: водки бойцам ни в коем случае не наливать. У них сегодня трудный день. Да и ночка предстоит не из легких.

— Могли б и не говорить, — Анна Григорьевна поджала губы, но Белый видел, что она довольна его словами. Жена атамана повернулась к бойцам, поклонилась, после чего пригласила: — Прошу в дом, гости дорогие, — худенькие ручки тут же упёрла в бока и крепким голосом добавила: — Идти чтобы мне по одной стёжке! И не дай боже на кипа-рактусы наступить!

Она первой вошла в дом. Солдаты, стушевавшись, стояли во дворе и оглядывались по сторонам. Рыбкин, расстегнув верхний крючок кителя и стянув фуражку, отдал приказ:

— Что стоим? Кого ждём? В одну шеренгу — и вперёд по одному! По тропинке! И не помните эти… самые… кипра… кирпа… Тьфу, — сплюнул поручик и снова надел головной убор. — Одним словом, сии растения, что произрастают только в Южной Америке. Всё понятно? Вперёд!

Солдаты несмело, один за одним вошли в избу атамана. Белый не выдержал и расхохотался. Семён Петрович, как ни в чём не бывало, лениво катал во рту травинку.

Рыбкин подошёл и поинтересовался:

— Простите, господин атаман. У вас супруга что, растения выписывает по почте?

— Ещё чего не хватало! Она за всю жизнь только одну вещь по почте и получила. — Картавкин выплюнул травинку и добавил: — Книжку. Про цветы, огурцы, помидоры… Там по-научному всё написано. Вот с тех пор мы и живём, как в ентой самой… в Южной Америке, — рука Семёна Петровича указала на низкорослое, невзрачное растение, с бледно-лиловыми лепестками. — Вон он, кипарактус. Чтоб его, в печку — греча!.. А за забором у меня мемозус произрастает. По виду ничего, но воняет… полынь полынью… Вот что, господа хорошие, — атаман поднялся, отряхнул о колено старую фуражку, натянул её на голову. — Пока солдатики пищу принимают, давайте-ка померекаем. Наш ходя не напрасно приплывал. Это факт. Витька-то, как только из города вернулся, мне доложил. Да слишком голосисто он это делал. Китаец под окнами сидел, всё и услышал. Хотел было дёру дать, да куда там. Витька потом за джонкой сплавал. Вытащил её на берег. Обыскали покойничка, но ничего не нашли. Даже рот проверили. Разве что, перед смертью проглотил?

— Думаю, ничего при нём и не было, — произнёс Белый, глядя на Рыбкина. — Станислав Валерианович! — Олег Владимирович потянулся за сорочкой и стал одеваться. — Только что вами услышанное — ещё одна причина моего появления в отряде.

— Я догадался, — усмехнулся офицер.

— Вот и замечательно, — как ни в чём не бывало продолжил Белый. — Китаец в виде ремней передал знак цирюльнику. Скорее всего, к началу действий. А может, чтобы тот затаился. Семён Петрович, ты ничего не заметил необычного в поведении китайцев при нападении? В боевых действиях неоднократно участвовал, можешь различить, когда враг опасен, а когда вроде как в кошки-мышки играет?

— Да. Баловство это было, а не наступление.

— Из чего такой вывод? — Белый говорил для Картавкина, а смотрел на Рыбкина: думай, мол, сопоставляй факты, сам недавно толковал о странности поведения артиллеристов. А вот тебе и еще…

— Да как из чего? Враг, он когда в атаку прёт, злой, будто сто чертей. Всё на своём пути сминает. А тут будто им сказали: мол, плывите, а там как получится. Доплывёте, хорошо. А вернётесь, и то неплохо. Мы ведь когда обстрел начали, они тут же развернули джонки, и наутёк. Гурьбой! Срамота одна!

Рыбкин наклонился, взял прутик и принялся рисовать. Потом распрямился и указал на волнистые линии:

— Это Амур, — прутик скользил по линиям. — Вот это Марковская. Нападение, как говорит Семён Петрович, было из рук вон неподготовленным — специально. Идём дальше. — Прутик пополз левее. — Здесь город. Обстрел города напоминает стыдобу, да и только, — прутик пополз ещё левее. — Единственный берег, который действительно пострадал, это Зазейский округ, где всего два наших хутора. Получается, девять тысяч «боксёров» по — настоящему вели военные действия только против двух хуторов? Господа! — Рыбкин вскинул голову. — А нас хотят отвлечь… От чего-то более существенного, о чём мы и понятия не имеем!

Семён Петрович наклонился над рисунком:

— Вроде, господа хорошие, вы всё правильно говорите. Да только в головоломке вашей имеется одна брешенка. Что китайцам нужно за Зеей-то? Золотишко имеется, да только далековато оно. Почитай, вёрст шестьсот отмахать нужно, чтоб добраться до приисков. К тому же наша земля. Не китайская. Чин чином. По договору[8]. — Старик посмотрел на офицеров. — А более там ничего и нет. Леса да земли…

Офицеры промолчали. Картавкин ногой стёр рисунок.

— Ладно. После будем их загадки решать. Сейчас нужно поесть, да к отправке готовиться. Витька с вами поплывет. Пусть осечку свою отрабатывает. Он стрелок отменный. Ежели что, прикроет. А теперь в избу. Нечего моей атаманше нервы трепать. Итак, с утра будто не с той ноги встала. Зудит и зудит, комар да и только…