6748 - Михаил Викторович Амосов

Капитан немного подумал и по-видимому не найдя в силлогизме младшего брата каких-либо богопротивных положений, соединил руки для молитвы, отпустив при этом рулевое весло, доверившись воле Божьей, закрыл глаза, и впал в молитвенный экстаз. Минут пять пока капитан молился, «о даровании благостного дня» и «спасения от грехов», показывая пример благочестивой жизни посреди моря, Эля просила Бога лишь об одном, что бы любая из этих показывающихся из-за горизонта волн, не стала для них последней. Наконец капитан произнёс,

–Аминь,– и взял весло.

Судно как-то сразу, более уверенно стало взбираться на волну, а Эля со вздохом облегчения поблагодарила Бога за то, что он услышал её молитву, и эта волна не стала последней. Вскоре вся команда появилась на палубе. Капитан дождавшись, когда все встанут рядом с ним, осенил всех крестным знамением и приказал всем читать молитву. После чего он объявил им, что ему было сказано ангелом,

– Брат, каждое утро теперь начинай с молитвы всей братии, и вечер тоже.

После чего он передал весло своему помощнику, еще раз перекрестившись, пошел спать уверенный, что его молитва не даст кораблю перевернуться от неожиданного удара волн. Эля – ранняя пташка, просидевшая, всё это время на мачте как на любимой веточке спрыгнула на палубу, спросила у оставшейся не удел части братии,

– Братья, что сделать вам, когда пройдет время после молитвенного поста, рыбу или чего?

Помощник капитана ответил,

– Не мог бы ты, сделать такое, чтобы мы могли, есть и не собираться вместе как вчера, и в то же время никто бы не ел одиночестве.

Эля призадумалась, справедливая, в общем, просьба начинать трапезу всем разом, то есть после общей молитвы, и, не прерывая вахты рулевого, заставляла её отказаться от половины известных ей блюд, большинство из которых полагалось, есть с пылу с жару и за одним столом, и из одного глубокого сосуда. Поэтому, каши пришлось вычеркнуть из меню сразу, хотя кашу не расплескаешь, но рулевому придется бросать весло, так как есть одной рукой кашу из миски и держать той же рукой миску, не возможно. Жидкие блюда она вообще не рассматривала. Оставались лишь жаренные или запеченные блюда. И тут она вспомнила, как в Андорре готовили мясо впрок. Обмакивая куски баранины в соляной раствор, после чего выкладывали куски, сушится либо на крышу, либо к огню. Мясо через некоторое время можно было есть и главное, оно хранилось три четыре месяца. Она решила попробовать эту технологию на Голете. Вчерашний помощники с радостью наловили рыбы и распотрошили её, пока длился лов Эля разведя огонь стала выпаривать морскую воду делая из неё соляной раствор. Только ближе к полудню ей удалось приготовить раствор похожий на раствор тетушки Туше. Еще раз, помолившись Эля, стала окунать рыбьи ломтики в горячий раствор на пять минут. Затем она выкладывала ломтики, на деревянное блюдо, следя за тем, чтобы они не соприкасались друг с другом, когда блюдо заполнилось, она расстелила на крыше кубрика льняную скатерть, предварительно хорошо выстиранную за бортом. И выложила на ней ломтики рыбы. Чтобы чайки не воровали рыбу, она другой половинкой скатерти накрыла рыбу, а по периметру придавила скатерть деревянными брусьями, предназначенными для ремонта такелажа. Вскоре под лучами солнца скатерть высохла и стала белей от соли. Издали казалось, что иней покрыл крышу кубрика. Глядя на эту красоту, самый младший брат сказал,

– Чиста и бела как постель девы,

С тех пор у басков существует блюдо «постель девы»134.

Эля трудилась, не замечая усталости, она три раза выносила блюдо наверх и укладывала рыбу кусок к куску. На обед, она по-быстрому обжарила в золе рыбьи хребты. И, вручив каждому по пресной лепешке с рыбьим хвостом, молча закрыла дверь кубрика, перед жаждущей вчерашнего чревоугодства командой. Команда сиротливо помолилась и молча, изредка громко чавкая, совершила трапезу. Ближе к вечеру Эля собрав все своё мужество, пошла, проверять и пробовать свой кулинарный шедевр. Она зря беспокоилась солнце и ветер за считанные часы высушили рыбу до нужного состояния. Рыба получилась не очень сухой, но и не очень влажной, и в меру солёной. На радостях она каждому из команды дала пол фунта филе на двоих. Все молча ели потом команда, подойдя к ней, спросила.

– Брат дай нам всем слово, что научишь нас готовить это блюдо – «постель невесты».

Слово было дано и на следующий день после всеобщей молитвы, и отхода капитана ко сну, старший помощник терпеливо полоскал льняную скатерть в забортной воде. Вскоре вся команда уже более или менее умело окунала рыбий филей в кипящий соляной раствор. За два дня обучения они все вместе наделали еды на недели две, что было кстати.

Как-то утром капитан не пошел спать, а громким голосом собрал всех и принялся читать молитву о спасении души. Эля не могла понять к чему эта набожность посреди моря, когда ветер дует не сильно, а волны так красивы? Она спросила, зачем всё это? Сам капитан, прервав молитву, ответил ей.

– Брат наш. Мы сегодня поймаем ветер, и волны понесут нас вдаль. Вот чтобы ветер и волны не разбили наш корабль, мы и молимся.

– Разве это не сильный ветер? – спросила Эля

– Нет, что ты, это так лёгкий ветерок, который никогда не сможет сорвать колпак с головы. Сильный ветер это, когда ты держишь руками колпак, чтобы его не унесло в море. Вот к этому ветру мы и идем, посмотри туда, немного левее мачты там, где серое пятно, там ветер и мы идем туда. Поэтому молись с нами.

Эля посмотрела туда, куда показывал капитан, и увидела темную серу массу с каждой минутой увеличивающуюся. Ей стало не по себе. Поэтому молитва её была искренной, хотя руки предательски дрожали. Лишь беззаботная улыбка юнги стаявшего рядом с ней внушало ей некоторую толику веры в хороший исход путешествия. После общей молитвы вся команда принялась убирать корабль. Эля помогала, как могла и незаметно для себя устала. Она присела, на минутку передохнуть возле мачты и незаметно для себя уснула. Проснулась она в своей каюте, как ей показалось очень рано – в предутренних сумерках. Она, как обычно, попыталась встать, но неведомая сила опрокинула её на кровать. Эля сделала несколько попыток встать с кровати, но все безрезультатно, что то мешало ей. В полуоткрытое окно