Дауншифтинг, или как работать в удовольствие, не зависеть от пробок и заниматься тем, чем хочется - Софья Макеева

Неожиданно (или закономерно?) наш разговор о светлом будущем с «новыми деньгами» и фантастическими «натуральными» пенсионными фондами переходит на Россию.

«Я много критикую страну, но не охаиваю, не говорю, что это ад на Земле. Есть то, что объективно плохо: мороз минус двадцать и серое небо месяцами. Конечно, кому-то нравится снег и холод, кто-то привык страдать от февральско-мартовского депрессняка… Есть еще и всем знакомый “эффект Шереметьево”: когда возвращаешься из цивилизованной Европы и тебя шокирует наполнение понятия “родина”, – напоминает Артем. – После жизни в чешской деревне меня Москва поражает темпами и ценами. К счастью, доходы у меня московские, а не чешские, поэтому разница в ценах не приводит к тому, что я питаюсь булочками, найденными на улицах. Но в хорошем пражском ресторане можно объесться за 600 рублей на двоих. А здесь – встретиться за чашкой кофе».

Ейсков продолжает настойчиво говорить о проблемах и тенденциях (что иногда одно и то же). О том, что в мировой финансовый кризис если Россия и была разрекламированным островком стабильности, то только нефтяным. Что технологические катастрофы (СШГЭС и другие) он предсказывал еще десять лет назад, когда стало ясно, что срок службы зданий, построенных во времена строительного бума пятидесятых – восьмидесятых годов в Советском Союзе, подходит к концу, нового не строится, в ремонт старого не инвестируется достаточно. Что масштабы воровства превышают возможности фантазии… Что в Москве царит культ успеха, причем само это слово понимается специфически:

«Успех – значит, ты имеешь право плевать на нижестоящего; такая вертикаль отношений: верхний гадит на нижнего, тот – на еще более нижнего; чем меньше людей на тебя гадит и чем на большее их число имеешь возможность гадить ты, тем ты успешнее.

Меня часто обвиняют в наличии “комплекса уехавших” (когда иммигрант начинает ругать страну предыдущего пребывания), – поясняет Артем. – Но самое смешное, что есть и “комплекс оставшихся”, его можно сформулировать так: не смей вякать на нашу страну, мы сами будем ее ругать… Это не объяснить логикой, чистая психология: что-то типа “ах, вы отказались с нами страдать!” или “мы хорошо зарабатываем, но при этом живем в России и несем все риски, а вы, гады, мало того, что зарабатываете так же хорошо, но и избежали проблем; вместо этого у вас хорошие чиновники, дороги, цены…” Есть те, кто завидует. Есть те, кто считает сволочью».

Возможно, к этому месту вы начнете возмущаться, обвинять Артема или утверждать, что у него комплекс неофита. В защиту моего героя скажу две вещи.

Первое: его разговоры о Чехии – не бесконечные дифирамбы. Ейсков говорит о лени и медлительности чехов, недоволен тамошними железными дорогами, сетует на сложности визового режима.

Второе: в чем-то я его понимаю. Прекрасно помню свое горе (по-другому назвать не могу), когда мне, после того, как я побывала в солнечно-улыбчивом Таиланде (в первый раз за границей!), пришлось вернуться в суровую сибирскую (тогда жила не в Москве) реальность. Я вдруг поняла, насколько привыкла к плохому (говорю не только о погоде). Честно признаюсь, только крепкий коньяк и такая же дружба с дорогими сердцу людьми помогли в то время с этим смириться.

Одна из моих преподавательниц, психотерапевт с двадцатилетним стажем и дипломами российского (МГУ) и зарубежных вузов, однажды с грустью вспомнила сцену в аэропорту: бодрый самоуверенный европеец, столкнувшись с представителями российской власти, вдруг весь сгорбился, как-то сник и начал смотреть таким знакомым заискивающим взглядом. Вот он – экспресс-тренинг по выученной беспомощности[9], который многие из нас проходят регулярно.

Добавлю еще одно понятие: терапия средой. Беседуя с некоторыми героями этой книги, я думала, что иногда только дистанцированность от некоторых особенностей нашей страны помогла им вернуть и сохранить чувство комфорта, безопасности и собственного достоинства. Конечно, хороший сервис и отношение доступны и в России, но нередко – по моим субъективным наблюдениям – только благодаря связям или за отдельную плату. И, безусловно, есть страны, в которых все хуже и «страньше». И, конечно, есть милые туристические страны, настоящую изнанку и начинку которых мы не видим и не знаем. Не об этом речь.

Арифметика свободы. Средняя зарплата в Чехии – 20 000–22 000 крон (1 крона = 1,6 руб., можете умножать на полтора для простоты расчетов). Семье из нескольких человек понадобится минимум 30 000–45 000 крон в месяц.

Аренда двухкомнатной квартиры в хорошем районе Праги или ипотечные платежи за трехкомнатный дом в ближнем Подпражье составят 15 000–20 000 крон с коммунальными расходами. На еду уйдет 7000–10 000 крон в месяц на двоих (это если почти ни в чем себе не отказывать), на дорогу – общественный транспорт в Чехии хоть и признан образцово-показательным в Европе, но далеко не дешев – еще пара тысяч. Интернет, сотовая связь – еще около тысячи. Медицинская страховка (сейчас иностранцы должны покупать полную) обойдется минимум в 5000 крон на человека в год.

Сверх того – одежда, путешествия и необходимые предметы роскоши.

СОВЕТЫ АРТЕМА

Чехия понравится не всем. В Америке, Канаде, Австралии людям с активной жизненной позицией будет намного комфортнее. Чехия – провинциальное, сонное, ленивое и спокойное царство. «Когда ты приезжаешь туристом и смотришь на эти прекрасные дома, прекрасную погоду и прекрасную еду и говоришь: “Хочу здесь жить!” – подумай, что ничего больше ты тут не увидишь», – отечески наставляет Артем, намекая, что людям с культом успеха в стадии обострения придется в Чехии нелегко.

Чехия не иммиграционная страна, несмотря на то, что каждый десятый житель Праги говорит по-русски. Политика по отношению к эмигрантам становится с каждым годом жестче. Сейчас, чтобы получить долгосрочную бизнес-визу, желательно иметь реально работающее в Чехии предприятие, в котором заняты местные жители.

Своим в Чехии стать сложно. Местные жители ходят, например, в одну и ту же пивную… последние 250 лет. Если мечтаете «очешиться», не надейтесь, что это легко и быстро.

Русскоязычные тусовки во многих странах своеобразны. Часто русские – если знают иностранные языки – избегают общения с себе подобными. По мнению Артема, это объясняется и тем, что хотя существенная часть русскоязычной тусовки, например в Чехии, работает на обслуживание самой тусовки, при этом далеко не все действуют по китайскому принципу «лучшее – для своих». Многие поступают наоборот.

Нужно знать и уважать особенности менталитета, традиции, законы. Например, в Чехии, возможно, окажется трудно привыкнуть к тому, что срочно – это через две недели. Или к тому, что в торговле и услугах нет такого понятия, как обман, потому что взять больше с покупателя – совершенно честно. По этому поводу не надо ругаться – надо торговаться. А в первом случае – спокойно ждать. Не владеете этим навыком? Ищите страну с другим ритмом жизни.