За пределы страха. Трансформация негативных эмоций - Томас Троуб

У меня есть подруга, которая в прошлом была не очень ответственной. То, как она себя вела, не попадало в моем внутреннем словаре под определение «хорошей дружбы». Я переживал всевозможные агонии, потому что долгое время ожидал от нее надежности. Я чувствовал, что эти ожидания обоснованны. Когда мои ожидания оказывались неосуществленными, я реагировал всем спектром чувств, от ярости до безнадежности и отчаяния. Переживая разочарование, я не замечал глубоких внутренних ран, которые оно провоцировало. Как только мой фокус переместился вовнутрь, перестал возникать непреодолимый порыв действовать автоматически. Я начал видеть и принимать подругу такой, какой она была. Не из безнадежности, но из ясности. И из этой ясности я осознал, что мне нужно изменять природу наших отношений, чтобы не попадаться в ловушку ожиданий. Мое сердце снова открылось, и вся любовь, которую я к ней чувствовал, снова потекла свободно. Поведение, которое заставляло меня чувствовать себя преданным в прошлом, перестало меня беспокоить; фактически, я стал даже находить его забавным. И, довольно удивительно, поведение моей подруги значительно изменилось.

Одна из важных сторон ожидания — энергия «праведной требовательности». Ее можно сформулировать словами: «Я этого заслуживаю! Ты обязан это сделать для меня!»

Иногда наша требовательность ясна и очевидна. Мы буквально верим, что другой человек или ситуация должны нам то или другое, и чувствуем возмущение и бешенство, когда не получаем того, чего ждем. Например, у меня есть друг, который считает, что люди, в особенности партнерша в любовных отношениях, должны быть рядом с ним расслабленными и центрированными. Если они не такие, он чувствует вторжение и беспокойство. Если кто-то из его близких находится в напряжении или гневе, этот человек не может расслабиться и испытывает беспокойство. Несмотря на многие годы внутренней работы, он все еще обвиняет и жалуется в такие моменты. Наша требовательность глубока и бессознательна. Мы раздражаемся и можем даже прийти в ярость, когда что-то выходит не по-нашему, хотя часто не в состоянии четко словесно выразить, что именно нас расстроило.

Другой признак требовательности — когда мы делаем что-то, выдающее ожидания, но не осознаем этого. Например, мы оставляем кругом вещи в беспорядке, словно думаем, что кто-то их уберет. Или заставляем кого-то ждать, потому что бессознательно хотим от других, чтобы они были всегда и полностью в нашем распоряжении. Находясь в состоянии требовательности, мы просто не считаемся с чувствами других. После двадцати лет работы над собой я все еще изумлен собственной требовательностью, особенно в мелочах, например, в том, что позволяю Амане всегда готовить еду. Или в больших вещах, таких как ожидание от людей, чтобы они понимали и ценили меня. Нас приводит в ужас возможность отпустить контроль и просто позволить людям и жизни быть такими, какие они есть. В состоянии ума Ребенка мы связываем позволение с вредом для себя и лишением любви. Поэтому продолжаем требовать.

Мы растем, чувствуя себя пустыми внутри, но с навязанной привычкой получать необходимое с помощью требований. Теперь это создает двойную агонию. Мы переживаем эмоциональный голод и отчаяние, но когда совершаем усилия и требуем от другого помощи, то все становится еще хуже. И глубоко внутри мы себе не нравимся, когда ведем себя требовательно и реактивно. Все же в состоянии ума Ребенка мы не знаем никакого другого пути. Более того, мы редко осознаем все небольшие формы, в которых выражается требовательность. Это отношение (и все вытекающие из него модели поведения) так глубоко погребено в недрах нашей психики, что даже если кто-то на него указывает, мы понятия не имеем, о чем он(а) говорит.

Когда на сторону требовательности становится ум взрослого, мы можем считать себя очень праведными в своих ожиданиях. «В конце концов, — говорим мы, — люди должны быть справедливыми и считаться друг с другом». «Конечно, я хочу, чтобы этот человек был справедливым и добрым, а ты разве нет?» Или: «Именно так другой человек должен себя вести, если говорит, что любит меня. Ведь для этого и любовь?» И так далее. Все наши личные стандарты поддерживают и питают требовательность и ожидания. Эти стандарты приходят из попыток Эмоционального Ребенка создать порядок и гармонию. Жизнь такая, как есть, люди такие, как есть. И это не имеет ничего общего ни с какими нашими стандартами.

Но нашего Эмоционального Ребенка не интересуют эти истины. Наши ожидания глубоки. Некоторые из них мы осознаем, другие прикрываем отрицанием. Я скрывал мои собственные ожидания за всевозможными духовными идеями, притворяясь, что я за пределами требований и ни в ком не нуждаюсь. Но интимные отношения с большой эффективностью разоблачают нас — рано или поздно. Сами того не зная, мы подходим к своим отношениям полными требовательности. Может пройти некоторое время, чтобы она оказалась на поверхности, но это всегда происходит. Например, Антизависимые ожидают от другого, чтобы он(а) был чувствительным и уважительным(ой) к их потребностям и чувствам — и предоставлял(а) им обилие «пространства». Зависимые ожидают от другого, чтобы он(а) был(а) всегда рядом — и предоставлял(а) им обилие «любви и внимания». Мы можем рассмотреть любую область нашей жизни с другим, такую как секс, деньги, общение или культура быта, и заметить, что все они полны ожиданий, которые мы, может быть, не осознаем.

Наши ожидания точно отражают формы, в которых в прошлом мы пережили предательство и вторжение. Мы ожидаем от людей, что они не будут обращаться с нами так, что спровоцируют эти раны. Я знаю, что когда кто-то затрагивает мои раны, это действует на меня как красная тряпка на быка. Например, в детстве в меня вторгались в форме советов и снисходительной опеки, и я зеленел от ярости, когда чувствовал, что кто-то из моих близких делает то же самое. Я ожидаю от людей, чтобы они не вели себя со мной таким образом. Теперь, когда я вижу, откуда приходит мой гнев, я более способен отпустить его без такой сильной реакции, как в прошлом. Иногда. Но все же я ожидаю, чтобы со мной так не обращались. Это кажется совершенно оправданным. Наверное, мы думаем, что совершенно правомерно ожидать, чтобы с нами обращались с чувствительностью и уважением. Совершенно оправданно ждать, чтобы люди делали, что говорят. Но они этого не делают! Наши ожидания только разочаровывают нас и приносят боль. Они, конечно, не изменят другого и не заставят его изменить поведение. Когда я наблюдал историю президента Клинтона и Моники Левински, я не мог удержаться от мысли, что Америка, кажется, попалась в ловушку «правомерных ожиданий». «Наш президент должен быть честным. У него не должно быть сомнительных сексуальных похождений. Он не должен лгать под присягой», — и так далее. Когда мы держимся за убеждение, что наши ожидания правомерны и что люди, кто бы они ни были, должны им соответствовать, мы не можем двигаться в глубину. Мы не можем видеть человека таким, какой он есть. И мы не можем видеть и чувствовать собственных ран, которые провоцируются, когда ожидание не исполняется. Мы просто чувствуем себя «правыми» и в то же время становимся жертвой.

Исследование ожиданий — мощный метод обнаружения ран предательства и вторжения.

Мы привлекаем ситуации, которые выносят в точности те формы, в которых эти травмы случились. Раны всплывают в любовных отношениях, с детьми, с начальниками и с друзьями. Мы чувствуем себя разочарованными и потерянными. За этими чувствами стоит неисполненное ожидание. За ожиданием стоит рана. Например, я ненавижу, когда меня заставляют ждать. Я считаю, что люди должны приходить вовремя. За этим стоит моя рана непризнанности. Она заставляет меня чувствовать себя незначительным, и я приземляюсь прямо в роль младшего брата, который был «вечно вторым». Если я уделяю немного времени для наблюдения вместо реакции, внутри появляется больше моего пространства.