История целибата - Элизабет Эбботт

[671]

Теперь мы сделаем огромный скачок во времени: от обоснованных умозаключений об общих принципах, управлявших поведением людей в давно исчезнувших обществах, к четырем реальным обществам: традиционному и современному Китаю, Древней Греции, Англии Георгианской эпохи и нескольким народностям на нынешнем мусульманском Ближнем и Среднем Востоке. Во всех этих обществах от невест требуется сохранение девственности, которой их должны лишить мужья.

На протяжении длительных исторических периодов Китай значительно увеличивал шансы соблюдения целомудрия, увеча девочкам ноги, чтобы по достижении брачного возраста они с трудом могли ковылять из комнаты в комнату, и еще труднее им было подойти к садовым воротам, чтобы, выйдя за них, пуститься на поиски сексуальных приключений. Тем не менее некоторые незамужние женщины – как изувеченные, так и не изувеченные – не были целомудренными. Многие скрывали этот факт, или их застигали на месте прелюбодеяния члены их семьей, или их изобличали публично, в частности когда в первую брачную ночь жених выскакивал из спальни, бессвязно сетуя на то, что женился на «птице со сломанным крылом»[672]. Как же случались такие прегрешения? Обычным путем, а иногда даже женщины с забинтованными ногами нарушали границы дозволенного и либо намеренно становились распутницами, либо их совращали.

Эти девицы, на деле ими уже не являвшиеся, не чувствовали за собой вины за нарушение религиозных заповедей, поскольку их поступок не был обусловлен духовными мотивами: ведь, как бы то ни было, будучи женщинами, по сравнению с мужчинами они воспринимались как низшие существа[673]. Но они нарушали распространенный в Китае принцип инь и ян – сущностной гармонии, управляющей обществом. Те, кого уличали в развратных поступках, боялись последствий, поскольку ценой отсутствия целомудрия был позор всей семьи. Они нарушали традиционную культуру мианзи – почтение к престижу семьи.

Сексуальное прегрешение грозило женщине жертвами и неприятностями. Опорочившей свое имя девице было трудно или даже невозможно найти мужа, не прибегая к уловкам, позволяющим ей выдать себя за девственницу. А если мужчина соглашался взять в жены недевственницу, он не посылал ее семье богатые подарки, на которые родственники жены могли рассчитывать пять или шесть раз в году.

В современном Китае старые ценности не исчезли, хотя коммунистическое правление и современность изменили культурные ожидания. В ходе проведенного в 1985 г. в селе Тонгси неформального опроса и мужчины, и женщины сказали исследователю Сяо Жу, что женская невинность является основным фактором в любовных отношениях. В Тонгси в среднем семья жениха платила за свадьбу 4000 юаней. Это было немалой суммой, учитывая тот факт, что общий годовой заработок членов семьи составлял лишь 1900 юаней. Мианзи все еще стоит очень дорого. С другой стороны, невеста с подмоченной репутацией не заслуживает пышной свадьбы, а подарки ее семье не будут ни дорогими, ни частыми. И сама она будет получать менее ценные вещи, например одежду из хлопковых тканей вместо изделий из дорогого полиэфирного волокна.

В странном переплетении ценностей материализм иногда преобладает над мианзи. В таких случаях семья молодого человека может прибегнуть к довольно распространенной форме ловушки, состоящей в провокации полового акта в помещении, где мать запирает молодых. Это происходит тогда, когда подсчитываются расходы на празднование «достойной» свадьбы и свадьбы с «опозоренной» невестой, и предпочтение отдается второму варианту. Тогда мать запирает сына с его девушкой в спальне, надеясь и стремясь к тому, чтобы случилось худшее. Когда это происходит, заключаемая как следствие такого события свадьба обходится существенно дешевле. Немаловажным также является то обстоятельство, что свекровь всегда будет упрекать невестку в опрометчивом поступке, тем самым контролируя молодую женщину.

Как и в Китае, целибат в Древней Греции представлял собой исключительно женскую добродетель. Греки не ценили целибат, но их дочери должны были оставаться девственными. Поскольку девушек там считали похотливыми, ранние браки представлялись грекам разумными – невестам оставалось меньше времени, чтобы поддаваться искушению. Следуя этой точке зрения, четырнадцатилетние девушки рассматривались как достаточно взрослые для замужества, хотя мужчины, женившиеся на них, часто были гораздо старше их[674].

Тем не менее порой случалось, что молоденькой девице не удавалось заключить брак в нужное время. А если ее ловили на результате прелюбодеяния, молодая женщина оказывалась в большой беде. Отцы были обязаны уничтожать в доме все напоминания о дочерях, опозоривших семью. Обычным решением такого рода конфликтов была продажа их в рабство. Один афинский чиновник принял в этой ситуации гораздо более жесткие меры: он скормил «обесчещенную» дочь голодной лошади. А почему бы и нет? За счет своей порочности девушка сама низвела себя до положения ничтожества, чье утратившее всякую ценность тело могло насытить другой тип зверского голода.

Конечно, для молодой женщины, чей тайный любовник сделал ее беременной, была естественна отчаянная борьба против уготованной ей ужасной судьбы. Самый распространенный прием здесь состоял в том, чтобы поклясться, что семя, попавшее внутрь ее тела, святое и что так поступил с ней один из богов. Любая девушка (партенос), которой удавалось удалить сперму из тела (а некоторым это удавалось), была не просто спасена – потом к ней относились так, будто кто-то защитил ее, даровав божественный иммунитет. Как бы то ни было, наказание партенос, лишенной девственности богом, а не смертным мужчиной, неизбежно должно было привести к божественному возмездию.

На протяжении большей части своей истории в английском обществе также к целомудрию невест относились с глубоким уважением, но в середине XVIII в. женщины стали настолько похотливы, что их должны были строго контролировать – и контролировали[675]. Часто цитировавшаяся поговорка середины XVI в. содержала такое положение: «хоть они в чем-то походят на хрупкие сосуды, тем не менее для удовлетворения своих плотских запросов превозмогут двоих, троих или четверых мужчин»[676]. Вполне признавалась роль клитора: «Там, где природа устроила место для наслаждения и вожделения… угнездились разврат и похоть»[677].