Зов ягуара - Станислав Гроф

— Посмотри-ка перекрестные ссылки между Джозефом Кэмпбеллом и искусством палеолита во Фрации и Кантабрии, особенно наскальным росписям в пещерах Альтамира, Ляско, Ле Труа Фрер и Фон-де-Гом, — обратился Мэт к компьютеру, уяснив, что именно ищет Лора.

Пара дополнительных команд — и он точно вышел на те материалы, которые были нужны Лоре. То были отрывки из блестящей книги Кэмпбелла «Путь звериной силы», подробнейшей энциклопедии, посвященной мифологии шаманизма. В файлах содержались также выдержки из лекций Кэмпбелла на ту же тему. Теперь имело полный смысл предоставить Лоре самой продвигаться дальше.

— Если понадобится моя помощь, дай мне знать, — сказал Мэт, уступая Лоре свое кресло. — Пока ты читаешь, я займусь другими делами.

Лора стала просматривать файлы, читая текст и разглядывая иллюстрации, которых оказалось больше чем достаточно. Чем дальше она читала, тем сильнее становилось ее волнение. Рисунки доисторических животных, покрывающие стены пещер Ляско, Альтамира, Ле Труа Фрер, Ля Габийю и других, были изумительны сами по себе. Но от полученной информации, от свойственной Кэмпбеллу ясности мышления и убедительности его логики у Лоры просто дух захватило. В голове возникали интересные догадки, важные связи.

— Мэт! Можешь подойти на минутку? Только взгляни! Даже не верится, просто невероятно! Мне нужен здравомыслящий человек, чтобы помочь не слишком отрываться от земли.

Мэт прервал работу и подошел к Лоре, недоумевая, что могло привести ее в такое волнение. Он заглянул ей через плечо и быстро сосканировал изображение с экрана компьютера.

— Ты только взгляни на эти гроты и потрясающие росписи! Похоже, все сходятся во мнении, что эти пещеры были не жилищами, а храмами, предназначенными для магических и ритуальных действ. Представляешь, какие трудности приходилось преодолевать кроманьонцам, чтобы создавать эти картины и проводить обряды под землей. Некоторые пещеры, в которых найдены подобные ритуальные изображения, расположены очень глубоко и попасть в них чрезвычайно трудно. Представляю, как невероятно сложно было забираться туда, а потом выбираться обратно, не говоря уже о том, чтобы резать по камню и создавать росписи в таких условиях! Ведь у них наверняка были только самые примитивные факелы, а художнику нередко приходилось стоять на узком карнизе, на большой высоте. И технические трудности, и опасности были очень велики. Должно быть, эти пещеры выполняли очень важную и совершенно особую функцию!

— Мне казалось, что всем давно известно: в основном все, что там происходило, связано с магическими охотничьими обрядами, — вставил Мэт, прерывая тираду Лоры. — Что-то вроде колдовства, основанного на внушении, которое и по сей день практикуют гаитянские вуду. Они верят: если сделать что-нибудь с изображением человека, например с тряпичной куклой или с восковой фигуркой, с ним самим произойдет то же самое. Может быть, и кроманьонцы верили, что нарисованное ими на стенах осуществится в реальном мире.

— Ты абсолютно прав, Мэт! — сказала Лора. — Почти все именно так и считают. И тут на сцену выходит Кэмпбелл! Это действительно блестящая личность. Он взял и не удовольствовался такими объяснениями. Он заметил, что колдовством, основанным на внушении, вовсе не обязательно заниматься во тьме глубоких пещер — колдовать можно и наверху, при свете дня. Для того чтобы выбрать эти пещеры, кроманьонцы должны были иметь совершенно конкретную причину!

— Интересно, какую же? — спросил Мэт и сам же ответил на свой вопрос, прежде чем Лора успела вставить слово. — Может, они просто хотели защитить свои росписи, чтобы их не смыло дождем. — Ему было непонятно, почему девушка так суетится и волнуется. — А может, опасались обгореть, работая на солнце много часов подряд — росписи-то довольно трудоемкие, — сделал он слабую попытку пошутить.

Но Лора, целиком поглощенная проблемой, не была настроена шутить по этому поводу.

— Полно, Мэт, ведь я серьезно! — сказала она, разочарованная его реакцией. — Тщательно изучив все существующие данные, Кэмпбелл пришел к выводу, что пещеры служили кроманьонцам символом чрева Великой Богини-Матери. Тогда проход через узкие тоннели, которые вели в эти пещеры, похоже, символизировал нечто вроде рождения или возрождения.

— Ну что же, мысль интересная, — согласился Мэт, ощутив некоторый интерес. — А что, Кэмпбелл полагал, что это нечто вроде порогового обряда? Кажется, в доиндустриальную эпоху такие ритуалы бытовали почти в каждой культуре?

— Вот именно, — ответила Лора, — так оно и было. Кэмпбелл был уверен, что ритуалы, проходившие в этих подземных пещерах, представляли собой сложную инициацию, включающую некоторые виды измененного состояния сознания. На его взгляд, они вызывали мощное психодуховное преображение охотников. По сути, это был культ Великой Богини-Матери — отсюда и связь этих ритуалов со скульптурами и фигурками палеолитических Венер, обнаруженных по всей Европе: в Лосселе, Виллендорфе, Вестонице и других местах.

— Что-то я не совсем понимаю, — сказал Мэт. — Какое отношение все это имеет к охоте?

— Возвращаясь в чрево Матери-Природы, охотники ощущали свое коренное тождество со всеми животными. Наверное, именно это так прекрасно выражено в фигурках древних шаманов, которые сочетают в себе человеческие и звериные черты. Взгляни на них — какая красота! — сказала Лора, вызывая на экран целую галерею изображений шаманов, созданных в эпоху палеолита. — Вот танцор из Ля Габийю, вот повелитель зверей из Ляско, а вот еще один, из той же пещеры — лежит на земле с торчащим вверх членом.

— А вот и мой любимец, — сказал Мэт, показывая на изображение знаменитого колдуна из пещеры Ле Труа Фрер.

— Да, он просто неподражаем, — согласилась Лора. — Иллюстрация того переживания единства с животными, о котором говорит Кэмпбелл. Ноги и пышная борода у него человеческие, рога и уши — оленьи, круглые глаза — совиные, хвост — конский, а передние лапы — львиные. Член явно человеческий, но расположен, как у кота.

Она пробежала глазами текст, сопровождавший цветные фотографии наскальных росписей Ляско, которые изображали прекрасных зверей. В нем говорилось: «Как пишет Джозеф Кэмпбелл, росписи в пещере воплощают мотив охотничьего рая, изобилующего самыми разнообразными животными. Эти изумительные картины рисуют край, лежащий где-то между миром живых существ и космической ночью, из которой возникают и в которую возвращаются живые создания. Все животные, рожденные и убитые в этом мире, продолжают существовать в безвременной темноте мира архетипов».

В порыве благодарности Лора обняла Мэта. Она чувствовала, что информации у нее достаточно и теперь самое главное — побыть в одиночестве и спокойно собрать все воедино.

— С чего тебя вдруг так заинтересовали эти дела? — спросил Мэт, не желая больше скрывать свое любопытство.

— В деревне, там в горах, проводят ритуалы посвящения, вот я и подумала, что здесь может быть какая-то связь, — ответила Лора, ограничившись полуправдой. Она еще не была готова выложить Мэту все до конца.

Возвратившись в свою палатку, Лора легла и предоставила мыслям свободно блуждать. Она чувствовала, что ей не хватает какого-то важного звена и эта недостающая связь вот-вот всплывет на поверхность сознания. Мысли то и дело возвращались к ротонде пещеры Ляско, вмещавшей одно из самых замечательных творений мастеров эпохи палеолита. То была сказочная картина охотничьего рая, запечатлевшая тридцать бизонов, десять лошадей, четырех козерогов и северного оленя. В центре композиции находилась загадочная фигура Повелителя Зверей, или Звериного Бога, соединившего в себе черты человека и животных. Казалось, он завороженно глядит на большую голову льва, появляющуюся над горизонтом, словно восходящее солнце.