Чувство любви - Сью Джонсон

– В глубине души я очень недоверчив и уязвим, – объясняет Эндрю своей жене во время сеанса семейной терапии. – Я всегда готов спасаться бегством. Мне тяжело впустить тебя. Мне всегда кажется, что произойдет самое плохое. Мне нужно больше доказательств того, что ты хочешь быть со мной. Пожалуйста, будь терпеливой, пока я учусь доверять.

Несчастливые партнеры часто кажутся озлобленными и агрессивными, но гнев, как правило, скрывает глубоко спрятанное чувство – страх. Эмма напоминает Тиму, что на выходных они собирались отпраздновать девятую годовщину отношений. Тим отмахивается и говорит, что планы поменялись. Он пообещал начальнику, что придет к нему на вечеринку. Эмма в ярости. Но если бы можно было остановить пленку и заново запустить ее в замедленном темпе, то мы бы увидели, что первой эмоцией Эммы, когда Тим заявил об изменившихся планах, был страх. Если бы в этот момент она могла спокойно проанализировать свои эмоции и распознать страх стать менее значимой для мужа, ее реакция могла бы быть совсем другой. Вместо того чтобы разразиться гневными упреками, она могла бы попросить Тима успокоить и ободрить ее. Но Эмма не осознает свою тревогу. Когда она рассказывает об этой ситуации в моем кабинете, она выглядит разгневанной и упрекает Тима в эгоизме. Вспышка Эммы, в свою очередь, провоцирует страх ее мужа: он плохой, и она хочет его бросить. Он замолкает и отчуждается. Такая реакция, к сожалению, только усиливает страх Эммы. Разные способы справляться с эмоциями становятся частью сценария их брака. Когда же сценарий пары остается неизменным долгое время, отношения оказываются под угрозой.

Говоря обобщенно: то, как мы регулируем и реализуем свои эмоции, делается нашим обычным, привычным способом подавать сигналы и взаимодействовать с другими людьми. Это становится нашим социальным сценарием. И чем этот сценарий беднее на различные проявления, тем меньше у нас шансов построить здоровые отношения.

ЛЮБОВЬ И БОЛЬ

Позже, когда Эмма начинает воспринимать отношения с Тимом как более безопасные, они обсуждают этот случай, и ей удается увидеть ситуацию шире и признать, что «жесткая» эмоция, которую она показала своему партнеру, была только частью общей картины. Основной же причиной конфликта для нее была «мягкая» эмоция боли. Некоторые ученые считают, что в список базовых эмоций необходимо включить и боль. Но множество исследований показали, что боль – составная эмоция, на поверхности которой находится страх, на более глубоком уровне – печаль из-за ощущения не-ценности для другого человека и на самом глубоком уровне – страх быть отверженным и брошенным. Показав свою боль, Эмма изменила сценарий отношений с мужем. Это пробудило в нем чуткость и желание заботиться и убедило в том, что жена его ценит.

Раньше мы не понимали, какую роль в любви играют отдельные страхи. И точно так же только сейчас мы начинаем понимать материальную, физическую суть боли, связанной с отношениями с обществом или партнером. До недавних пор считалось, что у эмоциональной (например, отверженность) и физической (например, ожог) боли общим является лишь накладывающийся психологический стресс, но на уровне физиологии и органов чувств они регистрируются и воспринимаются совершенно иначе. Мы часто обесцениваем боль другого человека, сравнивая ее с «настоящей» болью от физической травмы.

Аманда говорит Рою:

– Стоит тебе хоть слово поперек сказать, ты начинаешь себя вести так, будто я тебе нож в спину воткнула. Тебе не кажется, что это несколько мелодраматично?

Сейчас не вызывает никаких сомнений, что нейронные связи, отвечающие за обработку и восприятие физической боли и боли эмоциональной, буквальным образом накладываются друг на друга. Как показали эксперименты психолога Наоми Эйзенбергер из Калифорнийского университета, оба вида боли являются тревожной сигнализацией, предназначенной для привлечения внимания и ресурсов для устранения опасности. Болезненные чувства, возникающие, когда нас отвергает любимый человек, сигнализируют о риске эмоциональной потери и сепарации. У млекопитающих, возможно из-за потребности в материнской заботе, изоляция – это четкий сигнал тревоги: она воспринимается как физическая угроза выживанию.

Эйзенбергер вместе с коллегами провела эксперимент: испытуемых помещали в нейросканер и предлагали сыграть в «Кибербол» (виртуальную игру с мячом). При этом испытуемые думали, что играют с двумя другими людьми. На самом деле они играли с компьютером, запрограммированным вести себя так, словно другие игроки не хотят кидать мяч испытуемому. Испытуемые сообщали, что им кажется, будто их намеренно игнорируют и не хотят замечать, а нейросканер тем временем регистрировал значительную активность в передней поясной коре – той самой области мозга, которая отвечает за восприятие физической боли.

Наложение нейронных связей объясняет, почему, как обнаружили исследователи, анальгетик снижает интенсивность неприятных эмоций, а эмоциональная поддержка уменьшает физическую боль (в том числе при родах, химиотерапии и операциях на сердце). Потребность в близости с другими людьми формирует нейронные связи и структуры эмоциональной жизни человека.

ФОРМИРОВАНИЕ ОТНОШЕНИЙ

Мы учимся испытывать эмоции и управлять ими в первых своих привязанностях. Если повезет, тысячи взаимодействий с любимыми людьми, которые оказываются рядом, когда мы в них нуждаемся, научают нас прислушиваться к своим эмоциям, распознавать их, доверять своим эмоциям и эмоциям других людей. Поддержка и близость родных и любимых также может помочь сформировать и изменить наши эмоциональные реакции. Хорошие отношения со значимыми людьми в детстве не гарантируют, что во взрослом возрасте эмоциональная жизнь обязательно будет ровной и позитивной. Однако они помогают понимать, что отрицательные эмоции тоже полезны, а положительным стоит доверять и радоваться.

И все же, даже если в детстве нам не хватало эмоций, во взрослом возрасте отношения с любимыми становятся для нас вторым шансом научиться новым, более эффективным способам управлять своими внутренними переживаниями и сигнализировать о своих потребностях другим людям. В конце курса эмоционально-фокусированной терапии Марион, которая в детстве перенесла физическое и сексуальное насилие со стороны значимых для нее взрослых, говорит мне:

– Странное дело. Все эти годы мои внутренние демоны – кошмарные страхи – не отпускали меня. Я никому не открывала свое истинное лицо. Если кто-нибудь становился действительно близок, меня охватывал панический ужас. Вдруг я доверюсь, а мне снова причинят боль… Нет, это слишком рискованно. Но теперь, когда я с Терри, я осознаю свой стыд и страх и могу попросить его помочь мне справиться с ними. И когда он рядом, я успокаиваюсь, чувствую себя увереннее и в каком-то смысле более цельной, что ли. Такая вот прямая зависимость: чем мы ближе, тем сильнее чувство безопасности. И наоборот.

Надежные близкие отношения учат нас быть терпимыми, работать со своими эмоциями и использовать их, а еще уметь управлять ими так, чтобы они помогали приспосабливаться к другим людям и взаимодействовать с ними.

В безопасных отношениях развивается и укрепляется наш эмоциональный интеллект. Любящий партнер помогает обрести уверенность в себе и своих чувствах, когда кажется, что чувств нет вовсе, или когда они становятся сильнее нас. В безэмоциональности мы можем сказать: «Я не знаю, что чувствую. Возможно, мне грустно, но я не знаю почему». Мы не можем осознать свои ощущения и выразить их внятно, не можем понять, какие именно эмоции и почему испытываем. Иногда эмоции чувствуются как что-то чужеродное. Неспособность осознать или назвать эмоции вызывает ощущение бесцельности, отсутствия внутреннего компаса, который направил бы в нужную сторону. Неспособность открыть свои эмоции партнеру оставляет его за бортом нашей жизни. Нет сигнала, нет музыки, нет танца, нет отношений.