Дышите свободно. Как беспорядок в доме поможет разобраться в себе - Мелва Грин

Когда я захожу в дом, Елена плечом придерживает телефон у уха. Она обсуждает с подрядчиком ремонт потолка на нижнем этаже. Пока Елена была в отпуске со своим мужчиной и тремя детьми, труба дала течь, и потолок рухнул. Обсуждая по телефону последние детали, она поднимает вверх указательный палец, давая понять, что почти закончила.

Отключив телефон, Елена обнимает меня.

– Я так рада, что вы здесь. Если честно, я чуть не отменила нашу встречу. – Она смотрит туда, где был потолок, и вздыхает. – В доме полный кавардак. Но потом я поняла, что ищу отговорки. Думаю, я просто очень боюсь того, с чем придется столкнуться, когда мы начнем осматривать дом.

Елене кажется, что последние несколько лет ее жизнь – движение от одной трагедии к другой. Ее отношения с нынешним партнером (они не женаты, но Джозеф – отец ее третьего ребенка) завязались после развода с первым мужем, Ти. Джозеф с Еленой были лучшими друзьями, и, когда Елена поняла, что ее брак разваливается и ей предстоит стать матерью-одиночкой с двумя детьми на руках, Джозеф оказался для нее опорой. После развода дружба стала еще крепче. Елена и Джозеф начали видеться каждый вторник за жасминовым чаем. Джозеф писал письма, в которых признавался, что восхищается Еленой. Он говорил ей, какая она сильная и красивая. Дружеские письма превратились в романтические, а затем и дружба переросла в любовь. Вскоре Елена забеременела. Они построили этот дом и начали совместную жизнь.

Но все оказалось не так просто. Ти, любитель путешествовать по миру, незримо присутствует в их жизни. Между странствиями он видится с двумя детьми и всегда привозит им подарки из-за границы. Дети обожают Ти и восторгаются присущим ему духом приключений и беззаботности. Старший ребенок Елены начал перечить Джозефу, кажущемуся ему деспотом и занудой, ведь он заставляет мальчика делать уборку. Даже когда Ти далеко, он будто все равно где-то рядом – эдакий идеальный отец: веселый, сговорчивый, ведущий необычную жизнь. На таком контрасте и возникло напряжение между старшим сыном Елены и Джозефом, живущим вместе с детьми и требующим не разбрасывать носки, поливать цветы и гулять с собакой. Елена начала беспокоиться, что ее нынешние отношения тоже обречены и ей вновь предстоит стать матерью-одиночкой – на этот раз с тремя детьми. Ничего удивительного, что ей было страшно показывать мне дом.

Мы решили, что займемся наведением порядка в их спальне. Комната с видом на безмятежный зеленый луг, усеянный дикими цветами, создана быть оазисом романтики. Огромное окно с великолепной панорамой находится прямо напротив кровати. Широкие стеклянные двери ведут на террасу с двумя стоящими друг напротив друга креслами. Недалеко от дверей – шезлонг с журнальным столиком. Да, вроде бы обстановка романтическая, и все же романтики в ней не осталось. На шезлонг брошен скомканный плед их маленькой дочки, рядом на полу лежат две мягкие игрушки. Вид за шикарным большим окном закрыт моделью корабля, ранее принадлежавшей отцу Джозефа.

– Терпеть не могу эту вещь, – ворчит Елена, качая головой.

Когда я спрашиваю, часто ли они с Джозефом проводят время на террасе, она выглядит смущенной:

– Стыдно сказать. Никогда.

Я прошу Елену представить ее возлюбленного, чтобы выбрать слова-символы для этой комнаты. Она закрывает глаза и кладет руку на сердце. Я вижу, как сильно она любит Джозефа. Ее лицо становится безмятежным, появляется легкая улыбка. Не открывая глаз, она слегка покачивается, точно танцует в его объятьях, и говорит:

– Любовь. Близость. Романтика. – Елена открывает глаза и оглядывает комнату. – Знаете, когда мы перекрашивали здесь стены, мы выбрали краску с названием «Родственная душа». И она очень подходит. Потому что мы и есть родственные души.

И мы добавляем это словосочетание к ее списку символов.

Когда мы обходим комнату в поисках вещей, не соответствующих выбранным словам-символам, я нахожу банку с деньгами – в ней около семидесяти долларов монетами и мелкими купюрами. Я спрашиваю Елену, для чего это здесь. Она качает головой: