Займись ничем: система долгосрочной продуктивности - Джозеф Джебелли

А теперь уберите ладонь и отойдите от дерева. Прислушайтесь.

— Странно, правда? — спросил худощавый мужчина в очках в толстой черной оправе. Он говорил почти шепотом.

— Да, очень, — согласился я и удивился, как тихо прозвучал мой голос.

За нами закрылась тяжелая дверь, уличный шум остался позади и постепенно стих. Мы оказались в полной тишине. Маленькую комнату без окон освещала единственная лампочка на потолке; стены были обшиты большими медово-желтыми конусами.

Мы находились в безэховой камере Университетского колледжа Лондона — комнате с почти абсолютной звукоизоляцией. Дизайн комнаты исключает отражение и реверберацию звуков, поэтому голоса находящихся в ней звучат приглушенно, как будто человек говорит через толстое пуховое одеяло. Это действительно очень странно.

— Это неестественно, — сказал Гордон Миллс, специалист по акустике и администратор безэховой камеры. — Но с акустической точки зрения мы сейчас все равно что в безветренной пустыне или в подобном диком месте. — Камера настолько чувствительна к звуку, что однажды зафиксировала вибрацию от взрыва в угольной шахте в графстве Суррей, находящемся в сорока восьми километрах.

— Свет оставить или выключить? — спросил Гордон.

— Не выключай, — попросил я.

Гордон на десять минут оставил меня в камере одного.

В одиночестве эффект показался еще более странным. Я пугался звуков перемещения слюны во рту. Когда поворачивал голову, позвонки резко и громко скрежетали. Примерно через минуту в ушах раздался слабый, но очень отчетливый звон: фантомный звук. В почти абсолютной тишине человеческий мозг сам создает звук — он может быть любым, — лишь бы услышать что-то привычное.

Еще через несколько минут я ощутил невероятное расслабление. Мне казалось, что я плыву в тишине и погружаюсь в странную и незнакомую среду. У меня появилось чувство эйфории. Я сделал несколько глубоких вдохов и позволил тишине поглотить меня. Подумал, что не хочется отсюда уходить.

Тишина воздействует на мозг по-разному. Она стимулирует рост новых мозговых клеток и способствует высвобождению ценных белков, например, нейротрофического фактора головного мозга (BDNF). Эта молекула способствует разрастанию нейронных синапсов и замедляет течение болезни Альцгеймера. Нейротрофический фактор улучшает когнитивные функции, память и внимание. Снижается умственная усталость и стресс, возникает чувство покоя и эмоционального благополучия. Все это способствует глубокой саморефлексии и усиливает творческие способности, давая уму простор для размышлений и фантазий.

— Никогда еще человек не подвергался такой слуховой атаке, как сейчас, — объяснил Гордон, вернувшись. — И главный виновник — дорожное движение, даже в сельской местности от него не спастись.

Он рассказал, как во время локдауна мир затих, и Гордону это очень понравилось, несмотря на трагические обстоятельства пандемии. Затем однажды шум вернулся.

— Тогда я понял, что ужасно зол на шум, — сказал он.

Постоянный шум меняет мозговую структуру. Он препятствует образованию новых клеток и не дает мозгу восстанавливаться и расти. Это провоцирует выброс гормонов стресса, например кортизола; гормоны, в свою очередь, вызывают нейровоспаление и дисфункцию нейронов, что приводит к проблемам с памятью и трудностям в обучении. Это отвлекает, затрудняет концентрацию и запоминание информации и вызывает ментальное переутомление, запуская порочный круг тревоги и эмоциональной нестабильности. «Лишний шум, — писала Флоренс Найтингейл, — самый бесчеловечный вред, который можно причинить больному или здоровому человеку». По данным ВОЗ, ежегодно из-за дорожного шума люди теряют миллион лет здоровой жизни, так как шум становится причиной болезней сердца, высокого кровяного давления, нарушений сна и когнитивных нарушений у детей.

Я никогда не задумывался о шуме, пока не переехал в дом, находящийся прямо над линией «Виктория» лондонского метро. Тори сократили бюджет на обслуживание транспорта в Лондоне, и в результате шум поездов, который прежде ощущался как отдаленные раскаты грома, превратился в настоящий гром, от которого лопались барабанные перепонки.

Раз в сто секунд (на линии Виктория интервалы между поездами небольшие) с пяти утра до часу ночи в будни и круглосуточно по выходным мои уши выдерживали натиск, сравнимый со сверлением стены соседом. Я будто жил на платформе метро, и это сводило меня с ума. «Бум-бум-бум-бум-бум!» Стосекундный перерыв. «Бум-бум-бум-бум-бум!» Стосекундный перерыв. «Бум-бум-бум-бум-бум!» И так далее. Я перепробовал все, чтобы избавиться от шума, но бесполезно. Я стал раздражительным и впал в депрессию. Наконец, после нескольких месяцев жалоб вместе с другими жильцами дома мы добились мер по снижению уровня шума. Но мое терпение лопнуло. Я переехал и с тех пор начал ценить тишину и покой как никогда раньше.

— Шум не просто снижает качество жизни, — сказал Гордон. — Он провоцирует болезни, например инсульт и сердечно-сосудистые заболевания. Трудно сказать, как именно: возможно, опосредованно, через проблемы со сном, тревогу и стресс. Неудивительно, что вы решили переехать.

Чего-чего, а тишины в лесу достаточно. В Эппингском лесу мне нравится сидеть под старым грабом в чаще и смотреть на его крону. Тишина не абсолютная: поют птицы, в подлеске шныряют белки. Но эти звуки не раздражают. Главное, чтобы рядом не было звуков города: машин, сирен, стройки, поездов, телевизора, постоянных людских разговоров. Природные звуки, напротив, могут присутствовать. В результате воздействия тишины улучшаются когнитивные функции, а сеть оперативного покоя активно работает. Исследования это подтверждают: в 2017 году ученые из медицинской школы Брайтона и Сассекса продемонстрировали, как звуки природного и неприродного происхождения влияют на выполнение когнитивных задач: испытуемые, кто слушал звуки природы, выполняли их лучше, так как их сеть оперативного покоя была более активна. И наоборот, при прослушивании неприродных звуков внимание испытуемых направлялось внутрь, усиливалась тревога и беспокойство, что ухудшало когнитивные способности.

Жители острова Бали давно поняли эту закономерность. Раз в году они отмечают «день тишины» — ньепи. Это день для размышлений и отдыха. Работать, передвигаться по острову и разговаривать запрещено законом. Оживленные улицы пустеют. Ньепи не только приносит неизмеримую пользу здоровью балийцев: планета тоже ощущает пользу от этого дня. Общая концентрация взвешенных частиц на острове в этот день уменьшается на 78%, а выброс парниковых газов — на 33% (по данным Межправительственной группы экспертов по климатическим изменениям). Бали — маленький остров размером примерно со штат Делавэр. Представьте, если бы все жители Земли сделали то же?

Для активации сети оперативного покоя необязательно проводить на природе много времени: достаточно 10–90 минут в день. Я бы выделил минимум 20 минут. Мало кому приходит в голову, что всего двадцать минут на природе каждый день способны радикально улучшить