История целибата - Элизабет Эбботт

в бесконечной своей справедливости и премудрости Господь насылает моровую язву, дабы покарать род человеческий за грехи его, и кара эта становится достойным воздаянием за грехи нечистоплотности и невоздержанности[1160].

Появление СПИДа и восприятие его как наказания совпало с резким изменением в отношении к крайностям сексуальной революции, теперь у многих вызывавших отвращение. К числу таких крайностей относились случайные беспорядочные половые связи, слишком явное, уязвимое поведение части гомосексуалистов, в частности – встречавшихся в банях, незаконная деятельность сидящих на игле наркоманов, в меньшей степени – проституток и их клиентов. Даже сегодняшняя властительница дум молодежи Кати Ройф рассматривает СПИД как наказание за современный подход к половой жизни как к пустому, не имеющему большого значения занятию, которому можно предаваться с кем угодно, и потому лишенному уникальности и значимости. Но разве все это не было очевидно в ходе беспечного эротического развития сексуальной революции? Как бы то ни было, «в самом представлении о рае заложена потенциальная возможность падения в ад»[1161].

Восприятие СПИДа как божьей кары было распространено настолько широко, что один американский епископ Римско-католической церкви счел необходимым написать:

Некоторые люди, введенные в заблуждение, заявляют о том, что СПИД – это кара божья. Однако в самой сути иудейско-христианской традиции заключена мысль о том, что наш любящий Господь не насылает в наказание болезнь[1162].

Но голос его прозвучал одиноко, а представление о том, что СПИД – наказание за грехи, все с большей убежденностью разделяло увеличивавшееся число людей, и даже гомосексуалисты, составлявшие большинство жертв неизлечимого недуга, сетовали на то, что на безвременную кончину их обрекают собственные тяжкие прегрешения.

К настоящему времени представление о риске изменилось. Оно утратило нейтральный тон и превратилось в синоним опасности, даже греха. Как и грех, риск стал предсказуем – люди, позволяющие себе рискованное поведение, должны отдавать себе отчет в том, что их ждет. Однако в отличие от греха риск в современном смысле слова обладает определенными аналитическими качествами, «поскольку позволяет оглянуться назад и объяснить причины несчастья, а также заглянуть вперед и предсказать будущее возмездие»[1163]. Такое современное представление о риске стало господствующим и переросло в убеждение о том, что люди, сознательно идущие на совершение греха (случайные половые связи) или нарушающие запреты (анальные половые отношения), подвергают себя опасности заражения ВИЧ-инфекцией. Отсюда с очевидностью следовало, что использование презервативов или соблюдение целибата – в противоположность безответственным половым контактам – составляют единственный способ уклониться от ужасного заболевания.

Но так же, как и в дни движения за моральную чистоту, у многих людей презервативы ассоциировались с распущенностью и блудом, хотя другие воздавали им должное как единственному средству для занятия безопасными половыми отношениями. Безопасность сексуальных связей также ставилась под вопрос, поскольку полное отсутствие риска гарантировало только воздержание, в то время как половой акт с использованием презерватива в лучшем случае можно было назвать «менее опасным». Взаимная неуступчивость сторонников этих двух точек зрения вынудила специалистов по СПИДу занять определенные позиции: либо встать на сторону менее опасных (но, возможно, аморальных) половых отношений с презервативами, либо отстаивать воздержание вплоть до заключения моногамного брака.