Средство от болезней - Вячеслав Гусев

Вилолдо выделяет еще восьмой и девятый энергетический центры!!!

Индийцы ограничиваются числом семь.

Я уже сказал, что не считаю себя специалистом в области чакр. Я на-писал об энергетических центрах для того, чтобы показать – потребности меняются всю жизнь, потребности второго периода жизни относятся к области неизведанного.

В целом ситуация выглядит так, как будто люди изо всех сил стремятся сидеть по несколько лет в каждом классе. В итоге умирают, так и не закончив школу.

Именно с изменением нематериальных потребностей я связываю появление новых заболеваний в любом возрасте. Люди блокируют свои новые стремления и способности и пытаются направлять свою энергию в прежнее русло. Они не могут проститься с самими собой прежними. Их собственная сила разрушает их! Отнюдь не время и не болезни. В возрасте около 90 лет у некоторых людей начинают прорезываться зубы! Что это? Неудачная шутка природы? Или начало очередного этапа жизни, до которого большинство не доживает?

Мне кажется, что в своем развитии человечество движется одним широким фронтом. И возрастание средней продолжительности жизни связано не только с повышением общего благосостояния и достижениями здравоохранения. Я подозреваю, что человечество в целом начало лучше осознавать свои потребности. В мире стало меньше насилия, больше любви и творчества. Мне кажется, что среднее развитие всего мира где-то на уровне 3-й – 4-й чакры. Это период демократизации и бескорыстной любви. В большинстве своем люди начинают болеть, когда сталкиваются с необходимостью транс-персонального восприятия и творчества.

Похоже, что активность верхних чакр для человечества все еще опасна. Проблема в том, что «наверху» правила перестают работать. Помните, как пел Высоцкий: «Выбирайся своей колеей». Уровень пятой чакры – это шаг в неизвестное. В повторении чьих-то истин нет ничего творческого. Творчество состоит в создании чего-то неведомого из кирпичиков уже известного. Раньше, когда человечеству были нужнее исправные винтики и гвоздики, возникновение нового было скорее опасным, чем созидательным. Однако большинство современных систем образования способствуют ликвидации творческих способностей. Я много раз на своих учебных группах проводил несложный эксперимент: просил своих студентов выйти и показать что-нибудь творческое, минут на пять, не больше. И что вы думаете, при этом происходило? В большинстве случаев вообще никто не выходил. В крайнем случае, кто-нибудь пел безо всякого удовольствия или читал какое-нибудь стихотворение. И все! Когда я спрашивал о том, что же творческого было в этом действе, просто пожимали плечами. В целом группа погружалась в уныние.

Следующий шаг – я просил группу рассказать мне какие-то школьные или институтские правила. Что тут начиналось! Все делались счастливыми и начинали сыпать выученными законами!

Почему так? В среднем людей в течение 15–17 лет, сначала в школе, а потом в институте поощряли за изучение правил и наказывали за творческие импульсы. В итоге в психике намертво закреплено – правила хорошо, творчество опасно и недостижимо. К концу трехдневного семинара простая способность получать удовольствие от процесса творения, а не только от процесса заучивания, частично восстанавливалась. Но похоже, люди лет до 30 могут позволить себе быть стереотипными, дальше это становится опасно для их здоровья.

Я умышленно никак не связал в этой главе болезни с состоянием чакр. Хотя своим студентам с определенной неохотой я говорю об этом.

Для процесса терапии знания терапевта о причине заболеваний не имеют особого значения.

Они могут даже мешать. Хотя это противоречит медицинским моделям. Эта идея работает лишь в рамках тех методов, которым посвящена эта книга. В медицине чем более осведомлен специалист, тем это лучше для больного. Медицина не замечает парадоксального факта – специалисты стремятся натянуть на пациента свои знания. Я на всю жизнь запомнил один консилиум, в котором мне довелось принимать участие. Речь шла о пациентке из моей палаты. Она поступила в отделение с приступом удушья. И ее начали лечить от астмы. Потом пациентка словно передумала, и у нее началась тахикардия. Потом заболел живот. Потом еще что-то. Лекарственные средства производили на эту женщину непонятное воздействие. Анализы были непредсказуемыми. Консилиум вынужден был установить диагноз тирео-токсикоза – повышенной функции щитовидной железы. Однако через пять минут после консилиума частое сердцебиение – один из признаков тиреотоксикоза – у этой пациентки прекратилось также внезапно, как и началось.

Так мы ее и выписали неизвестно с чем. Немного позже я бы уже по-ставил ей диагноз – соматогенная депрессия. Но какой в этом прок? Чтобы разработать правильную схему лечения! Да, но эта идея срабатывает лишь в том случае, если терапевт верит в то, что он лучше пациента осознает его потребности. Но ведь этого в принципе быть не может!

В гештальт-подходе и процессуальной работе – основным методам, положенным в основу этой книги:

Терапия заключается в том, чтобы способствовать осознанию клиента.

Один из моих учителей, Роберт Резник, любил повторять, что его любимый консультант – марсианин: человек, который только что упал с Марса и не знает ничего о том, как все должно быть устроено. Такой консультант позволяет непредвзято следовать за осознанием клиента, не подгоняя его под свои модели.

Носсрат Пезешкиан в своей книге[9]приводит пример двух психиатрических клиник, одной в Гамбурге, другой в Цюрихе. В первой клинике в большинстве случаев устанавливают диагноз маниакально-депрессивного психоза, а во второй – шизофрении, поскольку именно в этой больнице было придумано само понятие – шизофрения. Но ведь схема лечения и прогноз при этих заболеваниях совершенно разный!

Когда я впервые столкнулся с гомеопатией, то с ужасом обнаружил, что для гомеопата мой пульмонологический диагноз совершенно не важен. Гомеопат пользуется другими моделями. И то, что я бы отнес к одному заболеванию, для него распадается на тысячи.

Есть такая притча про слепых и слона. Слепым попался по дороге слон и вечером они передрались, когда начали делиться впечатлениями. Один слепой сказал, что слон похож на огромную стену, второй утверждал, что слон – это маленькая метелка, третьему слон показался листьями лопуха, четвертому– гибким шлангом, а пятый обнимал ногу слона и потому слон для него был столбом. Каждый из слепых столкнулся с какой-то частью слона. Боб Резник называл это линзами восприятия.

И эти линзы неизбежны. Врач будет искать медицинский диагноз, гомеопат – лекарственный тип, рефлексотерапевт – нарушение течения энергии по меридианам, экстрасенс – пробой ауры, бабушка из деревни – сглаз и порчу. И на мой взгляд, все эти линзы правомочны для всех этих специалистов.

Боб Резник, которого я часто вспоминаю на этой странице, любил говорить: «Если модель полезна – ей можно пользоваться, если начинает мешать – лучше взять другую модель».