Социальный вид - Мэттью Либерман

Логическое мышление и кратковременная память входят в понятие общего интеллекта. У людей, способных удерживать в уме больше информации и эффективнее ею оперировать, интеллект выше. Поэтому не удивительно, что в исследованиях нейронного базиса интеллекта отмечена активность все тех же латеральных лобно-теменных об­ластей190. У тех, кто набирает больше баллов в тестах на подвижный интеллект, эти области работают энергичнее при выполнении задач на осознанное и активное мышление.

Поскольку все эти типы мышления задействуют одни и те же области мозга, естественно предположить, что именно в них и находится модель психического. Латераль­ная область префронтальной коры — это универсальное устройство абстрактного мышления для расчета налогов, игры в шахматы и запоминания телефонных номеров в рекламных роликах на достаточное время, чтобы успеть позвонить и заказать товар. Так если она отвечает за мышление вообще191, значит, может участвовать и в рассуждениях о разуме окружающих? Социальное мышление, так же как и общее, подразделяется на дедуктивное и индуктивное.

Рассмотрим пример задачи на понимание ложных убеждений:

Салли положила шарик в корзинку.

Салли не видела, как Энн переложила шарик в коробку.

Исходя из этих условий, мы логически заключаем: Салли не знает, что шарик находится не там, где она его оставила, и, следовательно, ее убеждение о его местонахождении ошибочно. Это типичный случай дедуктивного мышления, и он не кажется нам отличным от других. Аналогичным образом в индуктивном прогнозе мы опираемся на предыдущий социальный опыт. Например, мы видели, что, получив плохую оценку на экзамене, студенты расстраиваются. Из этого мы можем прогнозировать реакцию любого человека на плохую оценку в будущем. Но как бы просто это объяснение ни звучало, социальное мышление невозможно уровнять с несоциальным — такой подход в корне неверен.

Система социального интеллекта

Социальное и несоциальное мышление схожи по структуре и ощущениям, но в них задействованы совершенно разные нейронные системы192. Это уже давно доказали Крис и Ута Фрит, опубликовав статью о нейровизуализации. Испытуемые в их исследовании читали три типа предложений. Одни объединялись абзацем и для понимания требовали ментализации. В одном из абзацев рассказывалась история о грабителе, который обронил перчатку, убегая от полиции. Полицейский кричал: «Эй ты! Стой!», чтобы вернуть грабителю перчатку, но тот подумал, что его поймали с поличным, и признался во всем.

Чтобы понять поступок грабителя, читатель должен предположить у него ложное убеждение относительно намерений полицейского. Другие предложения никак не были связаны между собой и не задействовали ментализацию (например, «Название аэропорта изменилось» и «Луиза откупорила маленькую бутылку масла»).

Как и в других исследованиях по пониманию прочитанного, во время чтения не связанных между собой предложений у находящегося в МРТ-сканере испытуемого активировались в основном латеральные области префронтальной коры, относящиеся к речи и кратковременной памяти193. Но если предложения складывались в связное повествование и требовали ментализации, латеральные области пре­фронтальной коры оставались относительно спокойными. В этом случае активировались уже другие участки: дорсо­медиальная префронтальная кора (ДМПК), височно-теменной узел (ВТУ), задняя часть передней поясной коры и полюсы височных долей (рис. 5.3)194.

Рис. 5.3. Система ментализации (ДМПК — дорсомедиальная префронтальная кора, ВТУ — височно-теменной узел, ПК/ЗППК — предклинье и задняя часть передней поясной коры, ПВД — полюсы височных долей)

Помните мультфильм Хайдера про два треугольника и круг — неодушевленные фигуры, которые почему-то наделили мыслями, чувствами и намерениями? В другом своем исследовании Фриты наблюдали аналогичную избирательную активность ДМПК и ВТУ у испытуемых при просмотре этого мультфильма.

Однако у аутистов с дефицитом ментализации эти об­ласти были менее активными. Так, наделение геометрических фигур социальными признаками само по себе активирует области, участвующие в ментализации. Однако у людей с проблемами понимания окружающих в повседневной жизни активность этих областей невысока.

Мое любимое исследование ментализации недавно провел психолог Роберто Кабеза195. Его команда подошла к ментализации более широко: участников исследования попросили весь день ходить с закрепленной на уровне груди фотокамерой, которая делала снимки через заданные промежутки времени. Таким образом, у каждого участника получились сотни кадров с элементами их будничной жизни. Затем людей помещали в МРТ-сканер и демонстрировали им в хронологическом порядке фотографии — их самих и других участников. Глядя на свои фотографии, участники заново переживали связанные с ними си­туации. А чужие снимки им приходилось ментализировать, чтобы представить себе, как прошел день другого человека и как изображения могут быть связаны друг с другом («куда он идет?», «что он делает?»). Связанные с ментализацией области мозга (ДМПК и ВТУ) сильнее активировались при просмотре чужих фотографий, чем своих собственных.

За последние 15 лет были проведены десятки подобных исследований, и во всех неизменными оставались два момента196. Во-первых, ДМПК и ВТУ почти всегда активнее при ментализации (и еще в ней регулярно отмечается участие задней части передней поясной коры и полюсов височных долей). Поэтому я называю эти области «системой ментализации». Во-вторых, повышенная активность областей мозга, участвующих в работе кратковременной памяти, несоциальном мышлении и подвижном интеллекте, в таких исследованиях почти не отмечается. Иначе говоря, нейровизуализация поведала нам о том, чего мы никогда не узнали бы, просто рассуждая о функционировании разума: хотя социальное и несоциальное мышление ощущаются одинаково, эволюция создала для них две отдельные системы.

Ментализация по умолчанию

О системе ментализации мы уже говорили. В главе 2 я называл ее сетью пассивного режима работы мозга. В анализе хода чужих мыслей участвуют те же области, которые активируются в минуты покоя в сканере, между выполнением когнитивных задач197. И они же «включаются», когда мы мечтаем198. Эти области работают с момента рождения как единая сеть. Ранее я описал их как способствующие интересу к социуму199. Теперь, рассмотрев их в контексте ментализации, вы лучше понимаете, чем занимается эта сеть.

Мы с Робертом Спантом и Меган Мейер недавно провели исследование, намереваясь окончательно определить, что же творится в мозге в состоянии покоя и как это связано с его фокусированием на разуме окружающих. Предыдущие исследования продемонстрировали, что сеть пассивного режима работы мозга и сеть ментализации анатомически пересекаются200 — но это и так очевидно. Главный вопрос — действительно ли наблюдаемая в покое активность как-то связана с социальностью и служит ли эта связь какой-то важной цели? Возможно, во время отдыха и во время ментализации она выполняет разные задачи — до проведения исследований мы этого не знали. На тот момент по данным большинства экспериментов сеть пассивного режима относили просто к помехам, заставляющим нас совершать ошибки201.