За пределы страха. Трансформация негативных эмоций - Томас Троуб

У моей подруги отношения длились семь лет. Все это время она часто жаловалась, что ей не хватает пространства, и эмоциональные потребности партнера слишком ошеломляют. Она также чувствовала, что он недостаточно энергичен, чтобы удовлетворять ее потребности — особенно в сексе. В течение этих семи лет он периодически встречался с другими женщинами, но скорее в качестве бегства от ее претензий, чем для чего-то еще.

Около года назад она тоже влюбилась в кого-то другого, и у нее был непродолжительный роман. Она знала, что в основном хочет просто сравнять счеты. Но для их отношений ее роман оказался последним ударом. Они стали больше и больше ссориться, и, в конце концов, расстались. Разрыв привел мою подругу к глубоким переживаниям, которые проявили больше боли и одиночества, чем она когда-либо чувствовала.

Теперь она оглядывается на весь этот опыт, включая время, которое потребовалось ей, чтобы прийти в себя, с большой благодарностью. Внутри нее открылась рана, которую она искусно избегала всю жизнь. Как только травма разрыва пошла на спад, женщина почувствовала, что ей открылся целый новый мир чувствительности и внутренней осознанности.

Когда мы входим в собственный внутренний мир брошенности и депривации[9], мы входим в мир очень маленького ребенка. Ребенок отчаянно жаждет любви, ему одиноко, он испуган и незащищен и хочет, чтобы кто-то о нем позаботился. Внутреннее пространство Раненого Ребенка содержит такую интенсивную панику, что часто мы избегаем ее большую часть жизни. Но, как бы то ни было, когда кто-то нас покидает, или когда мы чувствуем себя изолированными и нам одиноко, пространство паники раскрывается. По сути, большинство из нас глубоко в бессознательном Эмоционального Ребенка верит, что никто никогда не будет с нами.

Наше поведение в отношениях — ревность, требования большего, бегство от близости, ужас в ожидании того, что другой нас покинет, — отражает глубокое верование, что никто никогда не будет с нами. Когда кто-то уходит от нас, пространство, в котором живет переживание брошенности, раскрывается в полной мере.

Во всех ситуациях, когда мы чувствуем, что нам одиноко, что мы не получаем любви и уважения, что о нас не заботятся, что нас не видят, рана брошенности обнажается в «малой дозе». Это неудовлетворение, рана эмоционального голода. Она более всего влияет на наше поведение в отношениях. Страх брошенности провоцирует безмерный ужас, потому что в детстве мы переживали бесконечные опыты чувствования, что мы просто не выживем. Многие из этих опытов не сознательны, мы их тщательно прячем от себя. Но когда в нашей сегодняшней жизни случается что-то, что бессознательно напоминает нам этот опыт, мы чувствуем себя так, словно сейчас умрем. Внутри мы в полной панике.

Чаще всего мы не соприкасаемся с глубиной и интенсивностью страха быть покинутыми, пока не пройдем через глубокий опыт брошенности. Я не имел ни малейшего понятия о том, что он вообще существует, пока не случился разрыв с первой моей глубокой любовью, с женщиной, с которой я был последние два года университета. До этого я весело жил, одержимый своей карьерой и спортом, и в целом мой образ жизни был глубоко бессознательным в отношении более тонких жизненных аспектов. Когда мы расстались, мне было так больно, что я был не уверен, что доживу до следующего дня. И это было нелогично, потому что мы оба знали, что отношения закончились, и каждый из нас идет дальше своей дорогой. У меня не было понятия, откуда приходит вся эта боль, а она продолжалась два года. Я не знал, что коснулся тогда первобытной раны. Тогда я даже не знал, что значит «первобытный». Но с тех пор все мои значительные последующие отношения подводили меня на шаг ближе к принятию глубокого одиночества, которое я нес внутри.

Рана возникает из памяти о том, что мы не получили питания, в котором нуждались. Эта память — не столько воспоминание о конкретном событии или событиях, сколько клеточного уровня опыт негативной пустоты, которую наш Эмоциональный Ребенок отчаялся заполнить. Боль этой раны остается глубже видимой поверхности.