Итак, вас публично опозорили. Как незнакомцы из социальных сетей превращаются в палачей - Джон Ронсон

– ВОТ ТАКУЮ, ЗНАЧИТ, ИСТОРИЮ ТЫ ВЫДУМАЛ ПРО МЕНЯ! – вскрикнула Тельма. – Да? Он хочет сказать мне: «ПРОСТО ОТВАЛИ»! Но не хочет идти на конфликт! Так что мозг вдруг начинает работать!

– Меня возмущает, что ты постоянно выкрикиваешь что-то вроде «чертов ссыкун» и «дерьмо», потому что… – начал я.

– Никаких «потому что», – прервала меня Тельма. – У всех свое толкование.

Я с раскрытым ртом уставился на Тельму. Она решила меня ПОУЧИТЬ? Более того, меня вдруг осенило, что ни один из выкриков не отошел от парадигмы терапевтического сеанса. Это и была Радикальная Честность. С некоторыми клиентами Брэда этот метод творил чудеса. Но не со мной. Я начал ощущать себя невероятно разгневанным.

– Тебя возмущает, что я говорю тебе, что сказать? – спросила Тельма.

– Да, охренеть как возмущает, – гаркнул я. – Я просто, блин, чертовски возмущен тем, что ты говоришь мне, что сказать.

– Ах, бедняжечка, – сказал Брэд. – Нам так жаль, что мы ранили твои нежные чувства. Ладно! – Брэд хлопнул в ладоши. – Обед! Очень не хочется бросать тебя, Джон, но придется оставить тебя наедине с твоими эмоциями.

Вся группа встала и начала отдаляться.

Они что, пошли на обед?

– Но я все еще очень возмущен, – сказал я.

– И хорошо! – ответил Брэд. – Надеюсь, ты будешь в раздрае на протяжении всего обеда.

– Не вижу в этом никакой ценности, – пробурчал я, надевая пиджак.

Снаружи, в коридоре отеля, Марио – дилер марихуаны – ухмыльнулся и сказал:

– Не думаю, что на этом Брэд с тобой закончил!

И я понимал, почему он это сказал. По всей видимости, Брэд только что нарушил свое же золотое правило. Он не счел необходимым, чтобы мы остались все вместе, пока моя злость не улетучится сама собой. Любви не дали шанса прорасти. Меня изгнали на самом пике возмущения.

Час, отведенный на обед, я прошатался по улицам города. После ланча у меня оставалось всего пара часов до рейса в Нью-Йорк, так что я сходу выложил Брэду свою жалобу.

– Ты прервался на ланч посреди сессии, – сказал я. – Ты оставил меня клокочущим от негодования.

Мелисса наклонилась ко мне и сдернула бейсбольную кепку у меня с головы. Меня покоробило.

– Меня могло это очень расстроить, вплоть до суицидальных мыслей, – сказал я.

– Мы опаздывали на обед уже на десять минут, так что я принял решение оставить тебя наедине со своими мыслями, – ответил Брэд.

После этого все пошло своим чередом. Джек, ветеринар-сексоголик, который возненавидел меня за мой телефон, сел на Стул Допроса. Он вспомнил случай, когда его отец набросился на мать прямо на его глазах. Душераздирающая история. Он зажмурился, пересказывая события, так что я воспользовался возможностью, чтобы быстренько проверить Твиттер. Ненавижу не знать, что творится в Твиттере. Вскоре после этого я поспешил на обратный самолет до дома.

Еще какое-то время мы все поддерживали связь. Мэри написала мне, чтобы рассказать, как все прошло с Амандой. «Я попробовала метод Рад. честн., и она осталась все такой же невосприимчивой, ершистой и в целом закрывалась от всего, что я хотела передать. Я прямо-таки чувствовала волны злости, накатывающие от нее, пока разговаривала с ней. С тех пор мне еще не раз пришлось столкнуться с ней, потому что мы пересекаемся в тренажерном зале, и иногда я “игнорировала” ее. А иногда завязывался цивилизованный, довольно приятный разговор (не особо часто)».

Еще один член группы написал нам всем, чтобы сообщить, что он попробовал применить метод «Радикальной честности» на своей жене, но в ответ она попыталась физически оттолкнуть его от себя, и он отреагировал, сказав, что «“возьмет топор и убьет ее при самообороне”. По правде говоря, она была напугана, но она знает, что я часто смешиваю реальность и фантазии. Все мы так делаем. В общем, приехала полиция. А я сейчас на рассмотрении в компании, где проверку осуществляет служба безопасности, так что АРЕСТ приведет к тому, что мне не предложат там работу… Я вас всех люблю, особенно Тельму, которую считаю адски привлекательной, и я хотел бы с ней (с тобой) переспать. Возможно, я даже мог бы относиться к ней (к тебе), как к своей жене».

Брэд ответил, поставив всех в копию: «То, что ты пишешь, – это какое-то невероятное безумие. Наилучшим вариантом для тебя будет найти психиатра, который пропишет тебе несильный транквилизатор».

Мой опыт «Радикальной честности» не имел значительного успеха. Но я продолжал верить в то, что интерпретация этого метода Максом Мосли – «как только жертва разрывает этот пакт, отказываясь чувствовать стыд, весь мир рушится» – и впрямь стала его магической формулой, причиной, по которой он избежал осмеяния. И я продолжал верить в это до тех пор, пока не произошел новый кейс публичного шейминга – на сей раз в городе Кеннебанк, штат Мэн, – который заставил меня все переосмыслить. Эта история дала мне понять, что Макс пережил свой инцидент по совершенно другой причине – той, которую я не уловил.