Возлюби гнев свой! - Рушель Блаво

и памяти никакой не будет, сколько ни проси. Ведь не запомнит же никто ни лошадь не плечах, ни мельничный жернов, летящий к облакам, ни бык, таскаемый за хвост при всем честном народе. Войны же между тем как не было, так и нет. И что прикажете в таком случае делать? Ведь так жизнь вся пройдет и никакой войны не дождаться. А значит – не будет подвига. А не будет подвига – не жди и людской памяти. И решил тогда богатырь от всех этих мыслей, что самое лучшее в его положении – пойти к мудрецу и спросить у того, будет ли когда-нибудь в скором времени война. Так и сделал богатырь. Мудрец выслушал его речь, улыбнулся в бороду, но про войну ничего не сказал. Только попросил богатыря помочь ему при строительстве дома: дескать, мудрец уже стар, силы не те, а жом построить хочется. Богатырь сначала расстроился, но подумал, что раз войны все равно пока нет, то можно и на строительстве помочь. Поначалу таскать камни, тесать их и выкладывать особым образом было легко, но чем дальше, тем больше уставал богатырь. Когда же совсем устал, то с позволения мудреца пошел спать. Засыпая думал богатырь, что никогда в жизни больше не будет он заниматься строительством, даже если его очень попросят. Но уже утром, едва проснувшись, вдруг ощутил непреодолимое желание снова таскать, тесать и класть камни. Так и поступил богатырь, вновь придя на строительство дома мудреца. Не прошло и месяца, как дом был готов, Да такой прекрасный, что все в округе удивлялись и спрашивали, кто этот дом построил. А когда узнавали, то звали богатыря строить и другие дома. Очень скоро стал наш богатырь известным строителем, слава о нем пошла по всем миру, а дома, построенные им, даже из дальних земель приезжали смотреть и восторгались мастерством строителя. Так удалось богатырю стать известным и без всякой войны.

Сказка среды

От сотворения мира и навсегда заведено, что в свой черед утром Солнце выходит на небосвод, не спеша поднимается вверх, а после полудня так же не спеша спускается вниз, чтобы вечером спрятаться за горизонтом до будущего утра. И всякому месту на Земле достается и тепла, и света, и радости в надлежащем количестве. Оно, конечно, Солнце жарче греет летом – в длинные дни, и почти не греет зимой, когда дни куда как короче ночей; а кроме того, бывают дни, а то и целые недели, когда все небо оказывается затянуто тучами, из-за которых даже самый малый лучик Солнца не показывается. Но даже тогда, когда Солнца самого не видно, оно все равно проделывается свой путь по небу – каждый день по маршруту с Востока на Запад Солнце оранжевым шариком спешит греть, светить, радовать. Так было, так есть, так всегда будет. И лишь однажды случилась история, когда заданный изначально от сотворения мира ход вещей был нарушен. Давно это было, а все же из поколения в поколение в нашей местности историю это рассказывают к удивлению и восхищению слушателей. А дело было так. В одно чудесное теплое лето, когда ни облака, ни тучи почти не загораживали дневное светило от взоров людей, а Солнце, стало быть, ежедневно радовало Землю своим присутствием на небесах, случилось так, что Солнце вдруг взяло да и влюбилось – влюбилось в одну маленькую Речку, что преспокойно и никого не замечая испокон веку бежала тут среди лугов. И прежде, конечно же, Солнце встречало эту Речку. Да и могло ли быть иначе, когда на Земле нет ничего от Солнца скрытого? Но как часто бывает с часто видимым и знакомым, в один прекрасный день это видимое и знакомое вдруг предстает в таком свете, что удивляешься: а точно ли прежде доводилось вот это вот видеть? Короче говоря, Солнце каждый день эту речку видело, но тут посмотрело как-то по-новому и сразу поняло: влюблено! Тут-то и началось. Сначала едва зайдя за горизонт на Западе, Солнце устремлялось по далям, что простерлись за горизонтом, как модно скорее добраться до Востока, чтобы там взойти заранее и подольше повисеть над самой Речкой, полюбоваться своей возлюбленной красавицей. Через пару дней Солнце и вовсе решило больше за горизонт не уходить, а двигаться все время по небу, держась поближе к Речке. А еще через три дня Солнце даже и передвигаться перестало – просто повисло над Речкой и стало так тяжело вздыхать, что даже равнодушным обычно ко всему речным берегам стало как-то не по себе. Но что же тогда сделалось со всем миром? А то, что и должно было сделаться: воцарился в мире холод и установилась тьма; только возле речки был яркий свет и была нестерпимая жара. И стали тогда все элементы мироздания от самых малых песчинки и травинки и до мирового океана грустить. Загрустила даже Луна, которая, как известно, излучает свет только благодаря Солнцу. Когда все загрустило в этом мире, то стало понятно, что Солнце должно одуматься – вернуться на прежнюю орбиту свою в прежнем же ритме. Делать нечего – видя, что все мироздание грустит, Солнце стало вновь, как и раньше, в положенный час всходить на Востоке, двигаться по небу, куда следует, и в положенный же час заходить на Западе. Да и Речка, надо сказать, вздохнула свободнее – уж больно утомилась она от яркого света и от жары за те дни, что Солнце ее не покидало. И поняло Солнце еще и то, что не может оно позволить себе любить кого-то одного, а обязано любить всех и вся в этом мире. На то оно и Солнце.

Сказка четверга

В одной самой обыкновенной роще, что уютно расположилась на берегах самого обыкновенного озера, жила самая обыкновенная Кукушка. Как и положено этой птице ее природой, Кукушка эта не заботилась воспитанием детей, которых по обыкновению из года в год подбрасывала в гнезда другим птицам – более ответственным в плане отношения к родительским обязанностям. Сама же летала взад-вперед по роще, благо роща была большая, да в положенные календарем и погодой дни звонко, на всю округу куковала в ответ на просьбы людей посчитать им оставшиеся годы жизни. Кого-то кукованием своим Кукушка радовала, а кого-то, напротив, огорчала. Откуда же знала Кукушка, кому сколько лет отпущено на свете жить? А вот знала и все тут, а откуда – так то не нашего ума дело. Только бывало, что предсказания Кукушки не сбывались. Впрочем, бывало, что и сбывались. Так всегда