Жизнь и ее модели - Альфред Адлер

чтобы дополнить отчет. Во-первых, нужно больше узнать о первом годе жизни ребенка, о том, почему он стал таким робким. Мы хотим выяснить, почему на него так повлияла смерть деда, и почему он боялся смерти от руки родного дяди. А еще очень важно понять отношение матери к своему ребенку. Перед нами тот случай, когда беседа с родителями совершенно необходима.

ПРИЕМ

Входят родители.

Д-Р АДЛЕР. Мы хотели бы чуть больше узнать о вашем ребенке, особенно о его поведении дома.

ОТЕЦ. Он очень любит гулять на улице, все время бегает там со своими друзьями-ровесниками. Они ему нравятся, но он не понимает, почему его дразнят.

Д-Р АДЛЕР. Заметна ли разница между ним и другими детьми?

ОТЕЦ. Заметна. Он не так хорошо все понимает, как другие дети. Он очень добрый, простой и милый ребенок. Что касается его поведения дома, то все замечательно. А еще у него особая любовь к музыке. Он понимает все, где есть ритм. Знаете, жена больше меня любит музыку. Но в доме нет музыкальных инструментов. Только радио.

Д-Р АДЛЕР. А что еще ему интересно?

ОТЕЦ. Похоже, его интересует только музыка. Желания у него весьма своеобразны. Сегодня он хочет быть кондуктором, завтра – полицейским… Ему по вкусу все профессии, где нужно носить форму.

Д-Р АДЛЕР. Почему он так сильно хочет работать?

ОТЕЦ. Чтобы носить форму.

Д-Р АДЛЕР. Как он относится к вашей старшей девочке?

ОТЕЦ. Они очень привязаны друг к другу.

Д-Р АДЛЕР. Бывает, что он кричит по ночам? Вы встаете, чтобы проверить, как у него дела?

МАТЬ. Только если хочет в туалет.

Д-Р АДЛЕР. А как он ведет себя по утрам?

МАТЬ. Просыпается самостоятельно и начинает петь. Его всегда переполняет радость. Что услышит по радио, то и поет.

Д-Р АДЛЕР. Когда он был младше, вам все казалось нормальным? Вы не замечали у него отсутствующий взгляд?

МАТЬ. Года в три мне казалось, что он ничего не понимает.

Д-Р АДЛЕР. А до трех лет вы замечали нечто подобное?

МАТЬ. До годовалого возраста он вел себя как нормальный ребенок, а потом мы стали обращать внимание, что он все никак не ходит. Но хотя он и не умел ходить, ему всегда было интересно, что происходит в комнате.

Д-Р АДЛЕР. Как он вел себя с незнакомыми людьми?

ОТЕЦ. Очень приветливо.

Д-Р АДЛЕР. Вы пытались отправить сына в школу?

ОТЕЦ. До конца прошлого года – нет, ведь мы даже алфавит выучить не смогли.

Д-Р АДЛЕР. Разве вы не слышали о школах для умственно отсталых детей, где работают специально подготовленные учителя и применяют особую методику обучения?

ОТЕЦ. Мы пытались найти такую школу, но не получилось.

Д-Р АДЛЕР. Как дела у старшей сестры?

ОТЕЦ. Со здоровьем у нее все идеально, в этом году она заканчивает среднюю школу.

Д-Р АДЛЕР. Как вы считаете, ваш сын – робкий ребенок?

ОТЕЦ. Нет, не похоже, что он чего-то боится. Знаете, нам помогает заботиться о нем одна девушка, так вот она гораздо более робкая, чем сын: она, например, боится, что его ударит другой ребенок. А он не боится ни темноты, ни собак.

Д-Р АДЛЕР. Я хотел бы провести медицинское обследование и осмотреть вашего сына.

ОТЕЦ. Мне надо бы упомянуть об одном случае. Когда Сидни было три, он играл с ребенком, и тот ударил его граблями по голове. Не знаю, повредило это ему как-то или нет.

Д-Р АДЛЕР. А ему становилось плохо? Может, он терял сознание, или его рвало?

ОТЕЦ. Нет.

Д-Р АДЛЕР. Есть ли у вашего сына какие-то физические изъяны?

ОТЕЦ. Я бы не сказал, что это изъяны, он просто очень худой и уши торчат.

Д-Р АДЛЕР. Сейчас я хотел бы осмотреть мальчика.

Родители выходят из комнаты.

Д-Р АДЛЕР. Мне кажется, мы больше поймем, увидев ребенка, чем из дальнейших дискуссий с родителями.

Заходит мальчик.

СИДНИ. Здравствуйте, доктор.

Д-Р АДЛЕР. Привет. Чем бы ты хотел заниматься, когда вырастешь?

СИДНИ. Я хотел бы стать солдатом.

Д-Р АДЛЕР. Почему? Мы ведь больше не хотим воевать.

СИДНИ. В смысле?

Д-Р АДЛЕР. В мирное время люди намного счастливее.

Пока идет разговор, доктор Адлер осматривает голову мальчика.

Д-Р АДЛЕР. В какие игры ты играешь с друзьями-мальчишками?

СИДНИ. В разные.

Д-Р АДЛЕР. А какой сейчас месяц?

СИДНИ. Сегодня суббота.

Д-Р АДЛЕР. А месяц?

СИДНИ. Август. (На самом деле май.)

Д-Р АДЛЕР (показывая ему монеты). Что больше: эта монетка или эта?

Сидни знает, что четвертак больше десяти центов.

Д-Р АДЛЕР. Ты знаешь, какой самый большой город в Америке?

СИДНИ. Америка – самый большой город, потом Англия.

Д-Р АДЛЕР. Ты хотел бы пойти в школу и научиться читать и писать?

СИДНИ. Да.

Д-Р АДЛЕР. Я скажу твоему отцу, в какую школу мы сможем тебя отправить. Где ты живешь?

СИДНИ. В Америке, на 170-й улице.

Д-Р АДЛЕР. А номер дома какой?

СИДНИ. Номер я забыл.

Д-Р АДЛЕР. Ты можешь сам найти дорогу домой?

СИДНИ. Нет.

Д-Р АДЛЕР. Что это за здание?

СИДНИ. Колледж.

Д-Р АДЛЕР. Чем занимаются в таком колледже?

СИДНИ. Задают вопросы, пишут, да разное делают.

Мальчик выходит.

Д-Р АДЛЕР. Пока я задавал вопросы, я проводил медицинский осмотр ребенка и обнаружил несколько признаков дегенерации. Наиболее важные: аномально маленькая голова (мы называем это микроэнцефалией), а также асимметрия левой стороны черепа. В данном случае вопрос должен стоять только о нарушении интеллектуального развития. Если бы речь шла о проблемной модели жизни, он бы боялся. Но и то, как он зашел в комнату, и то, что про его поведение рассказал отец, показывает – ребенок не робкий. Слабоумных детей часто можно отличить от плохо приспособленных детей по отсутствию у первых страха. У этого ребенка не хватает ума понять, когда он в опасности. Вспомните один из наших случаев, когда робкий и изнеженный ребенок кричал и плакал по матери, как только его сюда привели. Он даже взглянуть на меня не мог, не говоря о том, чтобы пообщаться. Наш пациент вел себя совсем иначе. Он бесстрашно вошел в комнату и сам завязал разговор. Почти нет сомнений в том, что он слабоумный. Я знаю, что управление образования предоставляет школу для таких детей, и учитель, который принес нам это дело, должен посоветовать отцу записать сына в один из этих классов.

Диктатура болезни

Сегодня вечером мы разберем случай мальчика пяти с половиной лет. Согласно записям, текущие проблемы у ребенка