Однажды – значит никогда. Как перестать откладывать мечты на потом - Сэм Хорн

«Нет. Я люблю каждую минуту такой, какая она есть».

Он пожал плечами: «Не понимаю. Если бы со мной никого не было, я бы чувствовал потребность в общении».

Я подумала, почему одиночество для меня означало «полноту», а не «пустоту». И это вернуло меня к воспоминаниям о посещении дома Линкольна в Вашингтоне, округ Колумбия.

Я провела день на обучении в Международном совете организации предпринимателей. Они устроили частный ужин в этом историческом месте, куда Линкольн ездил верхом, чтобы избавиться от давления Белого дома и написать свой манифест об освобождении рабов.

Я приехала туда за час до остальных членов группы. Я была одна, не считая обслуживающего персонала, поэтому у меня появилось немного времени для себя. Первое, что я заметила, когда вошла, – это то, насколько тут было просторно. В каждой комнате находилось всего несколько вещей. Стол. Кресло. Одна картина на стене. Стены словно мне шептали: «Пространство для размышлений. Пространство для размышлений». Я сразу поняла. Именно здесь Линкольн оставался наедине со своими мыслями. Именно здесь ему удалось избежать обескураживающего влияния «толпы» и обрести уединение, чтобы создать исторический документ, изменивший курс нашей истории. Я не думаю, что Линкольн был одинок во время работы; я думаю, он был рад возможности погрузиться в работу.

Линкольн не был антисоциальным человеком, но он был сторонником одиночества. Я предполагаю и верю, что Линкольн понимал необходимость достижения баланса между одиночеством и нахождением в обществе.

Многие изобретатели и художники говорят о своей потребности в одиночестве. Именно тогда у них выходят лучшие работы. Только в одиночестве они могут войти в состояние погруженности в работу, не отвлекаясь, не прерывая процесса, а также воплощая в жизнь инновационные идеи или революционные решения. Они не видят одиночества в уединении, они видят в этом творческую необходимость.

Однако в сегодняшнем стремительном мире немногие из нас располагают временем и пространством для глубокого размышления и созерцания. И это приводит к ощущению «переполненности» жизни, отсутствию возможности ее контролировать.