Как сохранить любовь в браке - Нэн Сильвер

Джон Готтман. Лора, а что эти слова сейчас значат для вас?

Лора. Ничего. Пустой звук, честно. Я просто тебе не верю. Я не вполне понимаю, почему ты вернулся. И я не понимаю, что ты в ней нашел.

Малькольм. Ну, знаешь, мы работали вместе. Это нас и сблизило. Мы легко могли говорить о работе.

Лора. Сколько раз я просила, чтобы ты поговорил со мной [о работе]. Но ты всегда отмалчивался.

Малькольм. О ней нельзя было сказать ничего особенного, кроме того, что она была нервной. У тебя ведь была и помимо этого куча забот о наших пятерых детях, и вообще…

Лора. Я знаю, что тебе последние несколько лет было трудно… Но ты предпочитал говорить с ней, а не со мной.

Джон Готтман. Как я понимаю, у вашей компании были серьезные финансовые проблемы?

Малькольм. Да.

Лора: Мне тоже было трудно, но вместе мы со всем справились.

Малькольм. Ты отлично со всем справилась. Ты удивительная и всегда так здорово со всем управляешься.

Лора. Тогда почему ты ушел к ней? Я видела ее фото – я гораздо привлекательнее.

Малькольм. Да, ты гораздо красивее.

Джон Готтман (Малькольму). Может, вы объясните, что с вами произошло? Что вы в ней увидели?

Малькольм. Священники сказали нам не говорить об этом эпизоде и не зацикливаться на нем.

Джон Готтман. Но это не делает понятным Лоре ни ваш уход, ни ваше возвращение. Было бы лучше постараться объяснить ей, что с вами тогда происходило.

Малькольм. Она была такой несчастной. Совсем не такой, как ты. Ей действительно был нужен я… Ты [можешь справиться] справляешься со всем сама.

Лора. Я самодостаточная, потому что вынуждена быть такой. Ты вечно на работе. Я не беспокоила тебя, потому что знала, что у тебя и так полно проблем, не хотела добавлять еще и свои. Но меня невероятно бесило постоянное одиночество.

Джон Готтман. Я припоминаю [как часть моей оценки сложившейся ситуации]: обсуждение вашего конфликта вращалось вокруг того, что вы не хотели, чтобы создавалось впечатление, что вы пристаете к нему, «достаете» его.

Малькольм. Да, она выпытывает все, что касается моего романа, вплоть до мельчайших подробностей. Я не хотел причинять ей еще больше боли. Ну, и священники тоже говорили, что не надо на этом зацикливаться.

Джон Готтман (Лоре). Думаю, вы слишком мало его «доставали». Вы оба всячески избегали конфликта и, по нашим расчетам, получили стопроцентный результат в оценке своего одиночества. Верно?

Лора. Для меня – да.

Малькольм. Для меня тоже… Я почти все время чувствую себя твоей «живой» расчетной ведомостью. Больше я тебе ни для чего не нужен. Часто мне даже не хочется возвращаться домой с работы.

Лора. Я даже не подозревала, что у тебя возникают подобные мысли.

Джон Готтман. Но та, другая женщина…

Малькольм. Я чувствовал, что нужен ей. У нее столько проблем… Ее жизнь – сплошные неприятности.

Лора. Мне ты тоже был нужен. Но ты всегда приходил в бешенство, когда я начинала расспрашивать тебя о том, что происходит у тебя на работе.

Джон Готтман (Малькольму). Вы вели себя очень замкнуто в этих отношениях. И вы своим молчанием проявляли силу воли, сталкиваясь со всеми стрессами?

Малькольм. Когда я рос, в моей семье никто никогда не повышал на меня голос. Никто не орал друг на друга. Но никто и не говорил, что любит меня. Думаю, конечно, любили… Но я чувствовал себя так, что сейчас уйду и больше не вернусь и никто этого не заметит. Вот я и стал таким же. Очень замкнутым.

Джон Готтман. В браке вы тоже вели себя очень замкнуто, как и в родительском доме.

Малькольм. Ей и так было чем заняться, помимо выслушивания моего нытья.

Джон Готтман. То есть вы оба боролись с огромными тяготами жизни, но каждый тихо и в одиночку. То, что вы избегали разговоров о том, насколько чувствовали себя одинокими, сделало вас уязвимыми. Для одиночества. И оставило Малькольма наедине с чувством собственной ненужности. Плюс сыграла свою роль огромная привлекательность другой женщины. Поэтому, я бы сказал, что ваш брак не вышел из кризиса. Вы согласны?

Лора. Я – да.

Малькольм. Я тоже.

Джон Готтман. Видите ли, я считаю, что священники были неправы. Результаты научных исследований показывают, что после подобных инцидентов люди отчаянно нуждаются в том, чтобы говорить об этом. Им нужно все осознать и выстроить новые отношения. Но вы не сможете сделать это, не испытав сильной душевной боли.

Лора. Сильную душевную боль я испытываю прямо сейчас. Я не знаю, что сделать, чтобы ее ослабить.

Малькольм. И я тоже.

Джон Готтман. Вам придется продолжать говорить об этом и прекратить замыкаться в себе, избегать конфликта. Но вы не сможете сделать это сами – вам нужен компетентный семейный психолог, а не люди, советующие избегать разговоров друг с другом. Это понятно?

Лора. Мне – да. Теперь.

Малькольм. Мне тоже.

Ясно, что Лора переживает душевную травму нанесенную ей изменой мужа, и они оба чувствуют себя одинокими в браке. Но если продолжать молчание, ситуация не изменится. Без должного вмешательства психотерапевта этот брак, возможно, и будет продолжаться, но лишь формально. Обычно оказавшиеся в подобной ситуации супруги ведут параллельные жизни и близко не общаются. Они продолжают чувствовать изоляцию. Совет «простить и забыть» – один из самых ошибочных, но, увы, не единственный в своем роде. Психотерапевты часто учат пережившего предательство партнера не становиться «контролирующим органом», как только он узнает, что у его второй половины появились отношения на стороне. Пострадавшей стороне может быть «приказано» подавить в себе желание проверять партнера или требовать от него отчета о своих действиях, будто постоянные подозрения являются помехой для восстановления отношений. На самом деле, как ни странно, все с точностью до наоборот: обиженный партнер требует подтверждения того, что будущее не нанесет ему еще один сокрушительный удар. Это значит, что некоторое время его придется постоянно в этом убеждать. Чтобы спасти отношения, виновник должен терпимо относиться к этой потребности, понимая, что она является симптомом посттравматического стресса, вызванного предательством, и никуда не исчезнет до тех пор, пока с помощью терапии между партнерами не будет восстановлен некоторый уровень доверия.

Вот пример диалога, произошедшего в моей лаборатории между супругами, долго и мучительно боровшимися с недоверием. Муж, который тремя годами ранее изменил жене, говорит, что хочет пригласить в гости свою подружку времен учебы в колледже. Изменял он не с ней, но сама мысль все равно пугает жену. Ответы мужа свидетельствуют о том, что он, скорее, занимает оборонительную позицию, чем проявляет понимание; следовательно, его поведение контрпродуктивно. В конце концов, они развелись.