Как мама была маленькой - Елена Колина

Наступила следующая неделя. В неделе, как известно, семь дней. Пять дней из семи Маленькая Мама дралась, а в субботу и воскресенье детский сад был закрыт. «Вот наступит следующая неделя, и я больше не буду драться!» – опять обещала Маленькая Мама.

И вот наступила еще одна следующая неделя.

В понедельник Маленькая Мама подралась из-за ведерка. А также укусила нянечку, когда та пыталась отобрать у нее ведерко.

Во вторник она подралась из-за ведерка. Можно было бы подумать, что ей очень нужно ведерко, ведь и в понедельник, и во вторник она подралась из-за ведерка. Но это было не так: в среду Маленькая Мама подралась из-за совка и формочки.

В четверг родители других детей в детском саду не захотели здороваться с Лялей. Вместо того чтобы сказать «Здравствуйте, как поживаете», они показали на нее пальцем со словами «Это мама той самой хулиганки!». Ляля покраснела и спрятала лицо в шарф. И подумала, что, кажется, ей нужна маска, чтобы ее никто не узнавал.

– Ты приходи за мной в маске… в маске Айболита, – предложила Маленькая Мама. Она будто прочитала ее мысли.

– Всегда приходить в маске Айболита? Они быстро поймут, что это я…

– Тогда приходи за мной каждый день в разных масках. Купи себе маски на каждый день.

В продаже тогда были маски Айболита, Бармалея, Зайчика, Лисы и Деда Мороза. Ляля представила, как забирает Маленькую Маму из садика в маске то Айболита, то Бармалея, то Зайчика, то Лисы. В маске Деда Мороза было бы неправильно приходить, потому что Дед Мороз бывает только под Новый год.

В тот же день, в четверг, Маленькую Маму назвали чертом. Во время тихого часа. Вернее, когда тихий час уже закончился. Нянечка сказала: «Это не девочка, а черт какой-то!», и все дети бросились врассыпную. Один мальчик так торопился, что на бегу опрокинул кровать.

В четверг случилось еще одно событие: Маленькая Мама подралась из-за кубиков. Сначала разрушила башню, которую построили два мальчика, потом отняла у них все синие кубики. Можно было бы подумать, что она любит синий цвет, но после синих кубиков она отняла желтые, зеленые и красные кубики. Нянечка сказала: «Ну ты прямо черт!» Кажется, мечта Маленькой Мамы исполнилась: она понемногу становилась чертом.

В четверг, когда Ляля привела Маленькую Маму в садик, к ним вышли воспитательница, заведующая и повариха. Маленькая Мама удивилась, почему именно сегодня ей такой почет.

А вот почему: они выгоняют Маленькую Маму из данного детского сада. За очень плохое поведение. За драки. За то, что во время тихого часа кидалась подушками в окно и в других детей. За то, что вцепилась мальчику в щеку, пытаясь отнять синее ведерко. За синее ведерко. За красное ведерко. За совок. В общем, за все. Сейчас Маленькая Мама пойдет в группу и завтра, в пятницу, может прийти в последний раз, а с понедельника уже пусть не приходит.

Ляля, красная от стыда, убежала в институт. Она бежала и плакала. Плакать на бегу было неудобно, поэтому она перестала плакать и просто бежала и думала: «Ужас какой, человека выгоняют из садика!..»

А Маленькая Мама пошла в группу. Она испытывала сложные чувства. Не одно чувство, а два или даже три чувства одновременно.

С одной стороны, Маленькая Мама была рада, что с детским садом покончено. С другой стороны, здесь, в детском саду, она была в центре внимания многих людей: воспитательницы, нянечки, заведующей, поварихи. А дома она была лишь в центре внимания бабушки, той, что с ней в данный момент сидела. Манная каша в саду ужасная, комками, но зато кисель вкусный. Кисель точно жалко! Это было второе чувство: немного жаль детского сада.

Было и третье чувство: неприятное. Неприятно, когда тебя выгоняют. Обидно: получается, что все хорошие и только ты одна плохая, не девочка, а черт. А ведь с этим можно поспорить! В группе есть мальчик, который толкается, и девочка, которая щиплется. Почему же одну Маленькую Маму выгоняют? Почему одна Маленькая Мама черт?

В четверг вечером дома у Маленькой Мамы собрался Закрытый Семейный Совет. В семье был Просто Семейный Совет, на котором обсуждались всякие пустяки. И Закрытый Семейный Совет, на котором Маленькой Маме не разрешалось присутствовать. В четверг вечером собрался как раз Закрытый Семейный Совет.

Вторая бабушка сказала:

– Товарищи! Мы живем в такое прекрасное время, когда весь наш город, как один человек… На повестке дня один вопрос: поведение моей внучки.

Маленькая Мама услышала «Ужасное Поведение», «Мы Ее Упустили» и «Надо Решать» и поняла, что ее дело плохо.

Как вышло, что Маленькая Мама подслушивала? Да очень просто. Никто не заметил, что все то время, что продолжался Закрытый Семейный Совет, Маленькая Мама сидела с ними за столом. Все так разволновались, что подумали, она уже давно спит. А она была тут!.. Ей очень хотелось знать, будут ли ее ругать и как именно ее будут ругать.

– Коллеги! – сказал Дед. – Мне представляется важным понять причину. Почему она дерется? Так ли безоговорочно ей нужно ведерко, чтобы вцепляться мальчику в щеку? Какого цвета было это ведерко? Синее?.. Ах, синее… Ну что же, это многое объясняет. Думаю, ей не столько нужно ведерко, сколько что-то ее мучает… Может быть, Машеньке плохо дома, с нами?

Тут все начали подозрительно посматривать друг на друга.

– Я уделяю ребенку внимание, – сказал папа.

– Раз в два года сходить в зоопарк, не более того, – уточнила Главная бабушка.

– Он уделяет ребенку внимание, – нервно сказала Вторая бабушка, папина мама, – а я никогда на нее не кричу.

Маленькая Мама улыбнулась: вот так всегда, взрослым все можно, им можно врать… Вторая бабушка все время на нее кричала. Она кричала: «Тихо! Смотри на меня! Слушай меня!» Она не умела разговаривать иначе. Маленькая Мама на нее не обижалась.

– Может быть, купить собаку…чтобы Маше было хорошо? – спросил папа. Он с детства мечтал о собаке.

Вторая бабушка привычно покачала головой.

– Ох, да ну вас! Вам все равно, что мою внучку выгонят из детского сада, потом из школы, а потом выгонят с работы!

– Мою внучку сначала выгонят из университета, а потом уже с работы, – гордо заметила Главная бабушка, – моя внучка после школы пойдет в университет.

Маленькая Мама привстала.

– Я одна девочка, – сказала она.