Итак, вас публично опозорили. Как незнакомцы из социальных сетей превращаются в палачей - Джон Ронсон

Осуждение в адрес моей истории поначалу было довольно нерешительным, немного неуверенным, как возникающий консенсус: «Статья не сделала ничего, лишь снова вернула ее в центр всеобщего внимания, когда все уже про нее забыли», – написал кто-то в Твиттере. «Ее отец миллиардер, – ответили ему. – Я не особо за нее переживаю». (Отец Жюстин не миллиардер. Он продает ковры.) «Тот твит не сломал ей жизнь, – добавил кто-то еще. – У Жюстин Сакко уже есть новая работа. Не смешите меня».

«Через год, – подумал я, когда прочитал это. – Она нашла полноценную работу через год». Хорошие люди вроде нас фактически приговорили Жюстин к наказанию сроком на один год за преступление, выраженное в форме плохой шутки в Твиттере, – как будто какая-то неуклюжая формулировка была ключом к ее тайному внутреннему злу. Тот факт, что она весь год упрямо пыталась вернуть себе свою жизнь, теперь использовался в качестве доказательства того, что ее травля с самого начала не была чем-то особенным.

Помню, как-то раз я был на пляже в Шотландии, и меня неожиданно облюбовала стайка крачек. Они какое-то время кружили надо мной, потом начали пикировать прямо ко мне, целясь прямо в голову. Я убежал к дороге, вопя и размахивая руками.

– Ты, наверное, слишком близко подошел к их яйцам! – прокричала мне вслед моя жена Элейн. – Может, ты знаешь, где у них гнезда.

– Я понятия не имею, где их гнезда! – проорал я ей.

Те первые недовольства чем-то напоминали конфликт с крачками. А затем началось пикирование: «Я прочитал тот отрывок из его книги, и, думаю, можно смело сказать, что @jonronson чертов расист».

Группа фанатов футбольного клуба «Челси» попала на видео в момент, когда они выталкивали из вагона парижского метро темнокожего мужчину, скандируя: «Мы расисты, мы расисты, и нам это нравится». Шокирующее, отвратительное видео.

«Может, Джон Ронсон и за них заступится», – написал кто-то.

Я написал Жюстин.

«Кажется, я начинаю получать представление о том, каково вам тогда пришлось».

«Мне очень жаль, если вам желают смерти, – ответила она. – Никто и никогда не должен сталкиваться с этим и вообще с любыми жестокими словами».

«Ну, никто не обещает и правда меня убить», – написал я.