Говорить мирно в мире, полном конфликтов. То, что вы скажете, изменит ваш мир - Маршалл Розенберг

Навешивание ярлыков может привести к тому, что они воплотятся в реальность.

Мне стало по-настоящему страшно, когда я впервые усвоил этот урок, ведь тогда я понял, что моя голова была забита моралистическими суждениями. Получается, меня учили мыслить исключительно в этом ключе. Как я уже упоминал ранее, причина кроется в той теории, которую нам навязали, – теории о том, что все люди злы и эгоистичны. Следовательно, одна из основных задач образования – заставить людей ненавидеть себя за свои же поступки. Идея заключается в том, чтобы люди посмотрели на себя со стороны и поняли, насколько они ужасны, – и только в этом случае наступит раскаяние и они исправят ошибку, которую совершили! Когда я рос в Детройте, язык, на котором меня учили говорить, был именно таким. Если я был за рулем и мне не нравилось, как кто-то другой вел свою машину, я открывал окно и кричал ему: «Идиот!» Теория предполагала, что этот человек должен был испытать чувство вины и раскаяния и сказать мне в ответ: «Мне очень жаль. Я допустил ошибку. Я поступил неправильно…»

Самое интересное, что эта теория никогда не работала. Я думал, что, возможно, дело именно в том диалекте, на котором говорят в Детройте, но стоило мне получить докторскую степень по психологии, как я научился оскорблять людей гораздо более утонченным способом. Так что теперь, когда я за рулем и мне не нравится, как кто-то другой ведет свою машину, я опускаю окно и кричу: «Социопат!» Но это все равно не работает.

Указывать людям на то, что с ними «не так», – не только губительно, но и неэффективно. Мы не хотим примешивать суждения, когда мы просто хотим сказать людям, что именно в их поведении нам не нравится. Мы хотим начинать сразу с поведения, не вынося оценочных суждений.

Как-то я работал с группой учителей, у которых был конфликт с директором школы. Я спросил их:

– Что он делает не так?

Один из учителей ответил:

– У него слишком длинный язык.

– Но я ведь не спрашиваю, какой длины его язык. Я спрашиваю, что он делает.

Тогда другой учитель сказал:

– Я понимаю, о чем речь. Он слишком много разговаривает.

– Понимаете, слишком много – это очередной диагноз, – сказал я.

Тогда высказался еще один учитель:

– Ну, хорошо. Ему кажется, будто он один тут самый умный.

– Предполагать, о чем он думает, – это опять оценочное суждение. Расскажите мне, что он делает.

С моей помощью они наконец поняли, как определять поведение, не ставя при этом диагноз, – правда, пожаловавшись: «Боже, как же это сложно! Ведь все, что приходит в голову, – это либо диагноз, либо суждение».

И я ответил им:

– Да, непросто выкинуть это из нашего сознания.

Индийский философ Джидду Кришнамурти говорил, что высшая форма человеческого интеллекта – это способность наблюдать, не давая оценку происходящему.